Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Piano

Engelbert Humperdinck. Hänsel et Gretel - Opéra National de Paris - Palais Garnier



Publié dans OperaNews.ru


Сказка, почти лишённая волшебства

«Гензель и Гретель» в Парижской опере

«Гензель и Гретель» в Парижской опере
Оперный обозреватель
09 июня 2013
1028 0





Детская опера играет две воспитательные роли: во-первых, она приобщает детей к эстетике оперного искусства, а во-вторых рассказывает им назидательные сказки.

Для того, чтобы добиться такой ежедневной заполняемости всех концертных залов и оперных театров, как в Париже, где в любой день недели приходишь на концерт, и зал забит битком, требуется образованная, разбирающаяся и интересующаяся публика, семейный уклад, в котором фигурирует регулярное посещение театров и концертов, и система ценностей, при которой музыкальная образованность и осведомлённость, считаются очень важным и пристижным моментом.

Всё это закладывается с детства. Поэтому во Франции всегда очень серьёзно относятся к культурному воспитанию детей. Не только все концертные залы и музеи предлагают специальную серьёзную, но сокращёную по времени детскую программу еженедельно по воскресеньям, но и Дворец Гарнье регулярно ставит детские оперы.

В моём московском детстве существовал оперный театр Наталии Сац, которая регулярно заказывала композиторам оперы-сказки, а бабушка непременно водила меня на все премьеры. Сейчас я заглянула на сайт театра и была поражена богатством и разнообразием его репертуара. Традиция продолжается. Главное – это иметь возможность регулярно водить туда детей.

В Париже не существует специального детского оперного театра, но главный театр страны с его двумя сценами Гарнье и Бастилией, регулярно ставит детские оперы. Люди с ранего детства приучаются регулярно приходить именно в эти театры, и эта привычка остаётся на всю жизнь.

После недавней постановки оперы «Дитя и волшебство» Равеля и «Карлика» Цемлинского в Гарнье появилась опера Энгельберта Хумпердинка «Гензель и Гретель» по известной сказке братьев Гримм. Следом за ней лекция о хореографии Нижинского «Весны священной» Игоря Стравинского. Рассчитанная на детскую аудиторию и музыка, и постановка были максимально реалистичными и доходчивыми.

Хумпердинк мало известен широкой публике, поэтому несколько слов об его биографии.

Родившийся в 1854 году в немецком городе Зигбур, Энгельберт Хумпердинк познакомился с Вагнером за три года до его смерти, проникшись к нему глубочайшим восхищением. Он помогал ему в работе над постановкой «Парсифаля» и обучал сына Вагнера Зигфрида гармонии. Всю жизнь он работал преподавателем гармонии и оркестровки и постоянная необходимость объяснять правила, проверять ошибки учащихся, сформировала его комозиторский язык, не принесший ему успеха. В его музыке всё настолько дидактично, правильно и в русле установленых ранее правил, что ухо не улавливает ничего оригинального и неожиданого. Мы слышим песенную мелодику и бесконечные восходящие секвенции. Всё на месте: в нужный момент отклонение в близкую тональность, в нужный момент возврат. Всё, как в учебнике по гармонии.

Для детской оперы это вполне сойдёт (она и осталась в репертуаре, единственная из его многочисленных сочинений), а для взрослой – всё слишком дежавю. Любой композитор должен внести в мировой культурный багаж что-нибудь свежее и новое, а тут сплошная верность правилам.

Как композитор, Хумпердинк полностью посвятил себя голосу. Он создал огромное количество хоровых произведений. Из его семи опер только «Гензель и Гретель» и в меньшей степени «Королевские дети» остались в театральном репертуаре.

Зато в детском сюжете эта музыка очень удачно подошла к назидательно воспитательному либретто, в котором сильно акцентирована тема веры в Бога и в начале оперы, и в финальном ансамбле. В них проводится главная мысль о том, как надо Бога любить, как надо ему молиться и на его милость полагаться и как он всегда во всём поддержит и поможет. О том, что всегда нужно слушаться родителей и даже если они уже пять дней тебя не кормили (как в начале оперы), нужно не баловаться, а делать уроки, иначе будут неприятности.

Получилась религиозно-назидательная сказочная опера.

В 1900 году Хумпердинк становится членом Академии искусств и профессором композиции в Берлине. Он много сотрудничает с режиссёром Максом Рейнхардом, который постоянно заказывает ему музыку для постановок пьес Шекспира. В 1910 году он живёт некоторое время в Нью-Йорке в связи с постановкой оперы «Королевские дети» и начинает дружить с Пуччини. В этот период он пишет много новых произведений. В 1919 году его последняя опера «Гаудеамус, сцены немецкой студенческой жизни», была поставлена в Дармштадте под управлением Эриха Клайбера. Он скончался в городе Нойштрелиц в 1921 году от сердечного приступа.

Не имеет смысла пересказывать содержание сказки Братьев Гримм, которую мы все знаем с детства о том, как двое детей, заблудившись в лесу, нашли пряничный домик, перехитрили злую колдунью, сожгли её живьём в печи и благополучно вернулись домой.

Первое впечатление о музыкальном языке композитора то, что именно так и нужно писать детскую оперу. Музыка благозвучна, тональна, традиционна, соотвествует тому, что при соцреализме называлось «песенной оперой», когда мелодика проста и может петься любым человеком, а мотивчики повторяются достаточно часто для того, чтобы к концу спектакля запомнить их наизусть. В общем-то, понятно, почему несмотря на огромное количество вокальных произведений, оставшихся после композитора, они не задержались в репертуаре: уж слишком добротна, аккуратна и обстоятельна. Чувствуется, что писал не просто хороший оркестровщик и гармонизатор, но именно, учитель гармонии и оркестровки. Музыка отличника.

Для рассказывания назидательно-воспитательной сказки оперным языком это именно то, что надо. Поэтому в европейской культуре опера Хумпердинка «Гензель и Гретель» занимает то же место, что и балет Чайковского «Щелкунчик» в России – место репертуарного рождественского спектакля.

Во Дворце Гарнье эта опера шла не в рождественский период, а сейчас, поздней весной, и постановка оказалась неожиданной. Если ставить, последовательно следуя либретто и музыке, то получится сказочное и таинственное путешествие по лесу, с его обитателями.

Парадокс постановки заключался в том, что зрительный ряд был предельно реалистичен и традиционен в плане декораций, изображающих респектабельный бюргерский дом, костюмы тоже иллюстрировали эпоху, а дальше началась режопера.

Художник по декорациям и костюмам Джулия Хансен, нагородила на сцене тяжёлую конструкцию, изображаую двухэтажный буржуазный дом в разрезе и зеркальном отражении. На первом этаже располагается детская спальня, а на втором – гостиная родителей. По вертикали сцена разделена на две зеркальные зоны: в одной действуют певцы, а в противоположной – миманс. Когда певцы поют и жестикулируют, а миманс жестикулирует с усиленым остервенением, есть ещё какой-то смысл. Но когда в длинных оркестровых проигрышах, немая активная жестикуляция происходит и слева и справа, не совсем поятно, что хотел сказать режиссёр.

Ведь композитор в своих длинных симфонических картинах без пения посреди оперы изображал сказочный лес и его обитателей, а режиссёр показывал, как дети во сне ворочаются в постели и им что-то снится.

Получается двойной состав: две певицы, по оперной традиции изображающие детей с одной стороны декорации, а жестикулирующие двое настоящих детей с другой. С родителями та же история: две одинаково одетые пары с двух сторон сцены на верхнем этаже, приблизительно «отзеркаливающие» жесты друг друга. Режиссёра-постановщика почему-то пристально интересовали сцены семейной жизни, со всеми бытовыми подробностями, но совсем не сказочная сторона сюжета. Между симметричными «домами» осталась узкая щель для леса. Но она «выстрелила» только тогда, когда от либретто режиссёру уже совсем было некуда деваться, и… пряничный домик все же появился на авансцене.

Эта постановка полностью лишена сказочности и целиком посвящена очень модному и затасканному нынче среди оперных режиссёров, кочующему из постановки в постановку концепту о том, что ничего такого на самом деле не было, а кому-то из персонажей вся история то ли почудилась, то ли примерещиласть, то ли приснилась. Причём в данном случае глюки были у двух детей одновременно.

В результате не будет вам на сцене никаких лесных чудес и приключений, а вы вынуждены весь спектакль наблюдать за однообразно ворочающимися с боку на бок в кровати спящими детьми в количеств четырёх штук: слева будет спальня настоящих детей, делающих миманс, справа, в относительном синхроне – спальня певцов, изображающих детей. Дети будут ворочаться с боку набок, сдёргивать и обратно натягивать одеяло, иногда просыпаться, садиться на пол и играть в игрушки, потом опять забираться в постель и засыпать. Зрелище на протяжении трёх часов, конечно, очень увлекательное, особенно для детской аудитории. А музыка будет рассказывать то, что на самом деле должно было бы происходить на сцене: что-то вроде того эпизода из диснеевского мультфильма о Белоснежке, когда она гуляет по лесу и общается с птичками и зверушками.

Только после того, как пред нами всё-таки появляется пряничный домик, от присутствия которого увернуться невозможно, вдруг начинается действие, описанное в либретто: появляются ведьмы, заколдованные дети и прочее движение на сцене. Но до этого нужно было очень долго ждать.

Я попробовала расспросить шестилетнего сына сидящей рядом оперной критикессы о том, что он понял из оперы, но малыш был настолько потрясён тем фактом, что к нему обратились «молодой человек» и поинтересовались его мнением, что пока он пух от гордости и обдумывал достойный ответ, свет выключился и началось второе отделение. Так мне и не удалось узнать из первых уст мнение целевой аудитории.

У режиссёра Мариам Клеман большой послужной список, но эту оперу нельзя отнести к её особым достижениям. Она забыла о том, кто целевая аудитория. Дети – это не взрослые, они всё воспринимают буквально, и психологические эксурсы во фрейдизм им недоступны.

Что касается певцов, то, как всегда в Парижской опере, был набран самый лучший состав.

Очень символично участие в этой постановке в роли колдуньи, легендарной исполнительницы вагнеровских партий Ани Сильи. В Ютьюбе запись 1959 года, где в возрасте 19 лет она исполняет партию моцартовской Царицы ночи, производит неизгладимое впечатление. Сегодня Аня в сверкающем стразами и блёстками платье, обтягивающим её стройную фигуру, поющая свою партию и танцующая канкан во главе группы ведьм с мётлами, не ржавеет и чувствует себя на сцене, как у себя дома, и догадаться о её возрасте совершенно невозможно. Дети свое первое оперное впечатление получают от звезды предыдущих поколений. Это очень сильный ход со стороны постановщиков.

В на роли отца и матери были приглашены вагнеровские немецкие певцы: баритон Йохен Шмекенбехер, поющий ведущие вагнеровские партии в главных мировых театрах, начиная с «Метрополитен», и сопрано Ирмгард Вилсмайер, специализирующаяся на операх немецких композиторов и запрограмированная на будущий год в роли Брунгильды в Вене, Изольды в Токио и Электры в Лейпциге.

Описывать их голоса бессмысленно. Вагнеровские певцы – это джентельменский набор определённых качеств.

В роли Гензеля была задействована немецкое меццо сопрано Даниэла Синдрам, тоже вагнеровская певица, дебютировавшая ещё в 2002 году в Байройте. Первый эшелон: великолепный голос, хорошее актёрское дарование.

В роли Гретель выступала француженка – сопрано Анн-Катрин Жиллет. Последние десять лет она поёт партии Софи в «Вертере», Мюзетты в «Богеме», Констанции в «Диалогах кармелиток», Деспины в «Так поступают все» и так далее.

Действительно, можно признать, что приглашая эту тяжёлую артиллерию на исполнение детской оперы, дирекция «Гранд-опера» вовсе не считала, что стреляет из пушек по воробьям, а решила, что всё лучшее, вернее все лучшие – детям.

Во второстепенной, но интересной роли Дрёмы достойно показалась русская сопрано Ольга Селиверстова, проходящая сейчас стажировку в Парижской опере. Красивая девочка, хорошо поёт чудесным колокольчиковым голосом, хорошая актриса. Хочется пожелать ей широко развернуться на европейских сценах. Она того заслуживает.

Elena GANTCHIKOVA Moscou- Paris

Автор фото — Monika Rittershaus

Piano

Soprano Elena Tsallagova à l'Opéra de Paris. Елена Цаллагова в роли Нанетты в «Опера Бастиль»








Publié dans Radio et télévision d'Ossétie
Republié sur Le site officiel du Ministère de la Culture de la Fédération de Russie

Republie dans Vladikavkaz.bezformata.ru
Republié dans osetia.kvaisa.ru



Выпускница Владикавказского училища искусств им. В. Гергиева, Санкт-Петербургской консерватории им. Н.Римского-Корсакова и лирического ателье Парижской оперы, лауреат многочисленных международных конкурсов, Елена Цаллагова - любимица многих европейских режиссеров-постановщиков. В ее творческом багаже сегодня - много главных и сложных оперных партий из мировой и современной классики.


Одна из последних ролей - Нанетта в «Фальстафе» Джузеппе Верди. Премьера оперы состоялась в крупнейшем в Европе и Франции театре «Опера Бастиль» с зрительным залом на 2703 места в постановке талантливого режиссёра Доминика Питуазе (дирижёр оркестра - Даниэль Орен). Это - «лебединая песня», итоговый опус великого итальянского оперного композитора, основанный на комедии У.Шекспира «Виндзорские проказницы» и на сценах из его же исторической хроники «Генрих IV». Искромётный юмор, ирония, блеск и радость жизни - «Фальстаф» написан в традициях итальянской оперы-буффа с ее пьянящей динамикой, непрерывным нагнетанием комедийной интриги.

Уже четвертая по счету постановки «Фальстафа» на сцене театра «Опера Бастиль» оказалась интернациональной по составу исполнителей. Великолепный итальянский баритон Амброджо Маэстри, польский баритон Артур Руцинский, болгарское сопрано Светла Василева, французские меццо-сопрано Гаэль Аркез и контральто Мари-Николь Лемьё, итальянские тенора Бруно Лазаретти и Паоло Фанале, итальянский бас Марио Лупери, аргентинский тенор Рауль Хименес и осетинское сопрано Елена Цаллагова в роли Нанетты...

К слову, дебют Елены состоялся в роли Нанетты состоялся еще в 2008 г. в Баварской опере, а в 2009 г. продолжился на Глайндборнском оперном фестивале. Премьера оперы в трех действиях «Фальстаф» в ряду последних парижских постановок вызвала живой отклик среди театральных и музыкальных критиков как на страницах периодической печати, так и в электронных СМИ. В частности - и на страницах интернет-журнала «OperaNews.Ru». В статье «Спектакль, настраивающий на размышления. «Фальстаф» в Бастилии» доктора искусствоведения, композитора, пианиста, специалиста по новейшим технологиям в музыке и руководителя парижского Международного Института музыкальной эстетики Елены Ганчиковой дается анализ премьеры оперы. «...Это было потрясающе. В полной эстетической гармонии с декорациями Александра Беляева выполнены и изумительные костюмы Елены Ривкиной... Публика получила колоссальное наслаждение от зрительного ряда, такого редкого в наше время... Впечатление было такое, что мы находимся в настоящем драматическом театре лучших традиций, только все актёры вдруг профессионально запели. Это был просто фейерверк... Играли прекрасно все, один другого лучше и блистательнее. Совершенно изумителен женский состав. Осетинское сопрано Елена Цаллагова с тех пор как прошла стажировку в Парижской Опере в 2006 году находится «в обойме» этого театра, спев в прошлом сезоне партию Мелизанды в опере Дебюсси «Пеллеас и Мелизанда»... У Цаллаговой очень мягкая и льющаяся манера звукоизвлечения в верхнем регистре, ни одной резкой ноты. Долгие, бесконечные ноты наверху выше всяких похвал, хрустальный колокольчиковый тембр, очень богатая тембровая палитра. Двигается певица стремительно и изящно, почти танцуя, и в целом совершенно очаровательна».

График молодой оперной певицы Елене Цаллаговой, которая входит в созвездие молодых оперных певцов Европы, уже расписан до 2014 года. А пока в предстоящей ближайшей постановке оперы «Зигфрида» на сцене Парижской оперы Елена Цаллагова исполнит партию Лесной птички. И, думается, эта роль вновь не останется незамеченной для музыкальных критиков и станет очередным успехом в копилке творческих достижений талантливой уроженки Северной Осетии.

Пресс-служба Министерства культуры РСО-А
Фото из интернет-журнала OperaNews

Piano

Опять про духи.

Мой парфюмёр не разрешает покупать духи, пока я на выношу на себе тестер по его выражению "три раза в день утром днём и вечером в течении семи дней".
Он считает, что с ароматом нужно жить неделю в разную погоду и разных ситуациях и либо срастёшься, либо выплюнешь.

Вынашиваю. Возвращаюсь с твёрдым намерением купить то, что кажется совершенно божественным, что решила, что надо брать; а он показывает мне ещё несколько новых поступлений и опять отправляет домой вынашивать (речь идёт о нишевых парфюмах).

По инерции я ещё заруливаю в сеть широких продаж типа Сефоры и там забираю отливанты ширпотреба с соблазнительной пирамидой типа "Опиума" или "Паломы Пикассо" или "Украденнёго поцелуя" Картье на затест, но рядом с нишевыми они конкуренции не выдерживают даже близко. Небо и земля.

Всё это у меня чётко разложено по полочкам: 28 Амуажей (включая мужские. Я имею в виду не количество тестеров, а количество наименований), 54 других нишевых, плюс ширпотреб, который мне просто накидали в сумку в подарок каждый раз, когда покупала всякую косметику; ширпотребовские (Сен Лоран, Диор, Гермес и т.п.) отливанты, забранные по моей инициативе из любопытства.

Получилось, что, чтобы выбрать для покупки двадцать шестой парфюм, нужно перотестировать...... 180 парфюмов не выходя из дома. Столько накопилось за всё это время.

Я уже консультантов довожу до истерики перечислениями наизусть пирамиды и тем, какой "нос" какие парфюмы создал. Но это не моя вина: просто любой текст, который мне на глаза попался, впечатывается в память дословно и навсегда. Это фотографическая память, которая просто либо есть либо нет. Как у Иосифа Виссарионовича :)))))

Зато безропотно выдают что хочешь и в любых количествах.

А те 25 купленных флаконов, которые составляют мою маленькую коллекцию просто пылятся: не до них. Ведь столько новых впечатлений.

Ситуацию усугубляет моё шерстяное буклированное полупальто с широким отложным воротником.
Если подушить воротник, то аромат волшебен и одуряющ и сохраняется несколько дней.
На правом венецианский парфюм, на левом Амуаж, на рукаве парфюм формулы 18го века.
Я утыкаюсь носом то туда, то сюда,наслаждаюсь, а сидящие рядом люди чуствуют всю смесь одновременно. Но пока никто не жаловался.

Упиваюсь, унюхиваюсь, наслаждаюсь, но выбрать не могу.
Хотя, пожалуй, следующим преобретением будет не Амуаж, как было намечено, а венецианский.

Это чистая магия.
Piano

Алёна, зачем такой негатив?

Спросила меня подруга.
Обьясняю.
С одной стороны у меня есть определённая позиция и убеждения, а с другой определённые принципы.

Видите ли, в моей семье из поколения в поколение занимались разными артистическими професиями, в доме было много музыкантов, композиторов, актёров, режиссёров, художников.... и я наблюдала следующее: приходят к Большому Мастеру в артистическую поздравлять коллеги, а мастер озабоченно начинает расспрашивать: а как было? а что было? а как была акустика? а как темпы? а в это месте не загнал ли? а в целом интерперетация удалась ли? а если темпы подвинуть, то как будет? и т.д. и очень внимательно прислушивается к соображениям и замечаниям.
А комплименты побоку, поскольку это не конструктивно.
И коллеги не скупятся на ИДЕИ. Самое главное- это свежая идея, а не "чувак, ты- гений".
Но для этого нужно быть умным человеком.
И все очень демократичные и нормальные люди были.
Чем знаменитее, тем нормальнее.

Что бы какая-то быдлятина вдруг решила, что его можно только восторженно превозносить, иначе сразу мат, оскорбления, ненависть и мстительные эмоции.....это такой нонсенс и настолько не совместимо с духом нашей профессии!

Слишком много в профессию пришло людей не интеллигентных, а торгашеских каких-то.
Чужой совершенно менталитет, с высоким искусством абсолютно не совместимый.
Если человек стремится всех обмануть, запудрить мозги и дорваться только до лавров, то неизбежно он будет закрывать глаза на очень крупные дефекты в своих результатах. И ото всех окружающих грубо и нагло требовать закрывать глаза и уши, верить вранью в своей "биографии" ,требовать грубой лести и безвкусных славословий, которых ни один честный музыкант в свой адрес не потерпит.
Да ещё собственноручно их расписывать в собственный адрес под разными никами. Это уже вообще запредел.

Так дело не пойдёт.
Со мной по крайней мере.

Когда музыкантом можно восторгнуться, я восторгаюсь, на насильно меня не заставишь.

Начало здесь: http://elegantchikova.livejournal.com/1137968.html

Окончание здесь: "О жульничестве с российскими дипломами" http://elegantchikova.livejournal.com/1139627.html
Elena Gantchikova

Сохраняю себе на память полезные советы

Я пока совершенно не понимаю как эта фигня работает, поэтому копирую себе в текст чужие перлы, которые до слёз трогают своей своевременностью для меня лично. Как будто вдруг встретила близких друзей и они кинулись меня спасать советами и делиться опытом. Какие тут люди потрясающие живут!!!!

Знаете, как нужно делать что-то запутанное, где не знаешь с чего начать и как справиться с обилием непонятного?
Неважно, что это - разборка захламленной комнаты или писание сложного доклада.
Нужно смело пойти и начать делать то, что совершенно понятно. А люди обычно ломают голову над непонятным - ну и куда я дену эти три коробки слайдов?? - или - господи, о чем писать в середине??
А нужно это совершенно как будто отложить из задач и приняться за то, что сам себе не засчитываешь за работу. В любом беспорядке всегда есть вещи, про которые точно знаешь, куда их вернуть. Или что им место в мусорном ведре. Вот с них и нужно начать. Выкинуть крупные куски мусора, мятые упаковки и коробки, отнести на кухню коллекцию кружек и стаканов. Если вещь вызывает хоть малейшую задумчивость - она не ваша на данный момент. Нужно ходить и упорно выбирать вещи с простой и ясной судьбой. Потом следующие за ним по ясности. Потом следующие по степени. Трюк в том, что чем непонятнее и сложнее задача - тем на более пустом месте она решается. Самые непонятные и сложные вещи останутся уже в практически свободном пространстве. И тогда их судьба решится тоже просто и быстро. Может их просто выкинуть?:)
С любым проектом, в котором есть неопределенности, нужно поступать точно так же - делать то, что ясно. Неважно какое место из текста вы уже сейчас можете написать - напишите его - хоть шапку и подпись с датой:) В душах наших заложен странный порядок работ - линейно-последовательный и включающий все. Вот это все предполагается знать с самого начала и с одинаковой степенью ясности. Но ведь посмотрите в глаза действительности - это не так. Ясность колеблется от полной и не требующей мозгов до полной противоположности. А вы представьте себе задачу как сетку - в которой вы заполняете цветным стеклышком то тут то там - где знаете цвет. Пустые места отработаются легче в окружении уже решенных деталей.

Я иногда так статьи пишу - сначала делаю абзацы,в которых точно знаю, о чем и как говорить, финал пишу, а потом все как мозаику собираю и пробелы заполняю - выясняется, что сложных-то мест не так уж и много. Правда, иногда я забываю об этом правиле и долго-долго хожу вокруг статьи, пытаясь понять, как ее, например, начать. Напоминалку что ли себе придумать? :)

мне необходимо что-то реальное - бумага, куски написанные или нарисованные. Я даже думать могу только с карандашом в руках.

Действительно нужно остановиться на одном стиле - и даже может быть умышленно развивать, создавать его?

М: Чтобы быть продаваемым? Конечно. Чем понятнее. в чем заключается товар, тем легче его продать. Чем больше известно о стиле иллюстратора, тем меньше будет "сюрпризов", и возможных незапланированных претензий, когда работа будет готова. Чем точнее иллюстратор соответствует ожиданиям, тем короче его путь к желанному результату, который устраивает заказчика, тем больше он может "наплодить" товара, тем больше его можно будет продать и тем больше он интересен тем, кто торгует его иллюстрациями.

А: Мне кажется, если это даже лучше для бизнеса, возможно это скучнее для
художника?

М: Естественно. Обычно там, где начинается коммерческий успех. начинается тоска для художника. Там где художник выработал конкретный понятный стиль, создал его из набора приемов, для него кончается поиск и начинается просто продукция многочисленных одинаковых картинок. Это обычно не интересно и хочется искать чего-то нового, придумывать, изобретать, а продавцы ничего такого не любят .

А:А если ему хочется пробовать, экспериментировать, разбрасываться?

М: Тогда начинаются сложности. Либо приходится "поступиться" творческими полетами ради зарабатывания денег. Либо искать способы выработать новый стиль и найти что-то новое, так чтобы не разбежались заказчики, или чтобы старый стиль перешел в новый не так заметно, либо надо искать совсем новый круг заказчиков. Это почти никогда не получается сделать "без боя".

А:Или тут дело как в анекдоте про конкурс степных музыкантов - первое место у аксакала, который играет на своих струнах одну ноту - тын-тын-тын, а второе у помоложе, которы играет две ( повыше и пониже) - тан-тын-тан-тын. И когда корреспондент спрашивает про причины этого , аксакал с достоинством отвечает: молодой еще - ищет... А я нашел!
То есть может человек со стилем - это тот, который уже наигрался и у него выкристализовался такой наиболее близкий ему и работающий стиль?

М: Может быть мы опять путаем художника с профессиональным иллюстратором?
Если профессиональный иллюстратор "наигрался", можно его поздравить с тем, что он "приплыл к своему берегу", и может теперь ни о чем не думая плдодить картинки и деньги, до гроба. Если удожник "наигрался", то можно ему посочувствовать, потому что все самое интересное в его жизни закончилось.

А:Стало быть, это необходимо лишь иллюстратору, а художник может быть свободнее - и жить периодами? Нравится ему одно - и в это время у него период такого стиля, нравится другое - и стиль иной?

М: Естественно. Художник и живет периодами. Он делает то, что считает нужным, независимо от того, обидятся на него потенциальные покупатели. или нет.