?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: искусство

Grands événements culturels à Paris et en France: opéra, ballet, musique classique et contemporaine, expositions, festivals, rencontres et interviews. Les reportages culturels et musicaux par Élena Gantchikova

Самые интересные парижские выставки, экспозиции, оперные, балетные и театральные премьеры, концерты классической и современной музыки. События, мероприятия: мои самые интересные впечатления от парижской культурной жизни: фотографии, видео, подкасты, очерки и репортажи вы найдёте здесь в концентрированном виде.
Очень много музыки- моей и моих коллег. Музыка- это для меня самое интересное.
Но никогда никакой политики, суеты сует и негатива здесь вы не найдёте- жизнь слишком коротка, чтобы растрачивать её на ерунду. Заниматься имеет смысл только самым прекрасным, интересным и долгосрочным.
Liked? Share with your friends! Vous aimez? Partagez avec vos amis! Понравилось? Поделись с друзьями!
Bookmark and Share

Я долго искала сайт, на котором можно публиковать свои картины и художественную фотографию без риска, что кто-то эти картинки будет скачивать. И когда я нашла такой сайт, оказалось, что свои работы можно распечатывать не только на настенных панно, но и на самых разных предметах быта и гардероба. 


Мне очень нравится этим заниматься. 



Art Prints
Liked? Share with your friends! Vous aimez? Partagez avec vos amis! Понравилось? Поделись с друзьями!
Bookmark and Share
Оригинал взят у elegantchikova в Délices baroques de Paris. Jules César - Haendel - Opéra National de Paris - Palais Garnier.


Publié dans Belcanto



Барочные изыски Парижа

Опера Генделя «Юлий Цезарь» в «Гранд-Опера»


Елена Ганчикова, 12.06.2013 в 12:33

Опера «Юлий Цезарь» в Парижской опере

В опере Генделя «Юлий Цезарь» на сцене «Гранд-Опера» было две особенности, отличавшие ее от других постановок.

Во-первых, вопреки сложившейся практике парижских постановок, когда приглашаются представители разных континентов и школ, в данном случае постановщики и исполнители были французские. За исключением давно «офранцузившейся» армянки Вардуи Абраамян и культового исполнителя роли Юлия Цезаря итало-американского контратенора Лоуренса Заззо.

Во-вторых, кроме главного режиссера Лорана Пелли и мастера по свету Жоэля Адама,







весь постановочный состав был женским:






дирижёр, очень ценимая и любимая французами Эманюэль Аим. Декорации сделала знаменитая стилист моды Шанталь Тома. Драматургия и второй режиссёр — Агата Мелинанд, а также дама-руководитель хора Беатрис Мальрэ.

Так что же сделал этот практически женский французский коллектив? Такую прелесть, что жаль тех, кто пропустил этот искрящийся юмором и пронизанный эротикой спектакль. Эта постановка понравилась мне гораздо больше того концертного исполнения в прошлом сезоне в зале Плейель, которое я слышала сЧечилией Бартоли в роли Клеопатры.







Всё дело в том, что Бартоли вводит публику в состояние аффекта, транса и экстаза.






Это очень редкостное качество, свойственное единицам артистов. Люди не помнят себя и не соображают, что делают. Несмотря на упрашивания и уговоры администрации со сцены перед началом концерта в адрес публики не хлопать и не тормозить концерт, чтобы мадемуазель Бартоли не опоздала на самолёт, после каждой её арии, публика, остановив спектакль, очень долго бесновалась, кричала, вопила, свистела, аплодировала и активно портила паркет яростным топотом каблуков, после чего в полном изнеможении рассеянно и в полуха слушала остальных участников, ожидая следующей арии Бартоли. В таком бардаке совершенно невозможно было оценить происходящее.

Опера «Юлий Цезарь» в Парижской опере

Но музыку я запомнила. Что очень помогло при прослушивании нынешней постановки, поскольку девяносто процентов удовольствия от прослушивания классической музыки составляет феномен «радости узнавания».







Спектакль был сплошным наслаждением.






Во-первых, в противоположность прошлогоднему анекдоту, постановка была очень ровной. Все участники (за двумя исключениями) были равновеликими по музыкантскому и актёрскому дарованию.

Во-вторых, вся постановка от общего концепта до малейших деталей и подробностей была пронизана чисто французским ироничным юмором, отличным от всех других национальных юморов.

В-третьих, с самого начала постановщики расписались в том, что оперное искусство Генделя с его бесконечными руладами и да-капо — исключительно музейное.







Действие было перенесено в запасники того самого Лувра, который находится от «Гранд-опера» «в двух шагах за углом направо».






Его запасники завалены бюстами, скульптурами и обломками. Постепенно они оживают и начинают жить страстями своего времени. Рабочие перетаскивают персонажей из угла в угол, сажают в витрины, включают и выключают свет и, при этом жизнь музейных экспонатов бьёт ключом.

Опера «Юлий Цезарь» в Парижской опере

Действие начинается с того, что в увертюре хором поют бюсты императоров, что укладывает публику от хохота на пол.







Потом оживает статуя Цезаря, поющая всю партию в виде полустатуи-получеловека.






Затем в сцене где Птолемей (Толомео) прислал Корнелии и Сексту (жене и сыну Помпея) отрубленную голову Помпея, рабочие вытаскивают на сцену огромную голову, отвалившуюся от гигантской статуи. Оплакивания семьёй этой головы и создаёт это двойное измерение, пронизывающее весь спектакль: дела давно минувших дней, преданье стороны глубокой, на самом деле очень близкое и понятное современному человеку. Ведь со времён древних греков и египтян, ничего в человеческих страстях не изменилось.







Французский ум отличается от английского, немецкого, русского или американского тончайшей иронией.






Француз никогда не впадёт ни в агрессию, ни в вульгарность. Он будет тонко балансировать на грани, задавая уточняющие вопросы и лукаво посмеиваясь. Ничего не принимая на веру, он не требует обоснования, но заставляет оппонента подбирать выражения в аргументации.

Опера «Юлий Цезарь» в Парижской опере

Клеопатра режиссёра Лорана Пелли и сопрано Сандрин Пио не скрывает того, что в поисках покровительства в деле отымания власти и трона у своего брата, она поначалу зацепляет римского императора исключительно по принципу «где у вас тут тот мужик, который решает этот вопрос?» и применяет весь свой женско-эротический арсенал средств воздействия (включая обнажение, приближение, прикосновения), но как-то у неё всё так красиво, тонко, изящно и естественно получается, что к грани вульгарности она даже не приближается.







Всю оперу Клеопатра обнажается по максимуму:






сначала одна грудь, потом ещё и нога и бедро, потом уже остаток хитона болтается ради проформы, но Сандрин Пио обладает столь совершенной фигурой и все её телодвижения настолько завораживающе обворожительны, но нисколько не вульгарны, что кажется, нет ничего более естественного, чем видеть прекрасную обнаженную женщину, при том прекрасно поющую.

В этом сезоне Париж видел дефиле колоратурных сопрано.







Сандрин Пио заняла лидирующее положение по совокупности качеств:






красивая, грациозная, прекрасно владеющая своим телом, не просто артистичная, но по-настоящему хорошая актриса, и колоратурное сопрано, выпевающее музыкальную ткань Генделя, так же легко, естественно и органично, как птицы майны в моём саду. Слушаешь её и создаётся ощущение, что нет ничего более естественного для человеческого голоса, чем да-капо Генделя.

Опера «Юлий Цезарь» в Парижской опере

Её партнёр, уже перепевший партию Цезаря во всех крупнейших оперных театрах мира, контратенор Лоуренс Заззо ни в чём ей не уступает. Его ровные регистры, обворожительный тембр, ровный диапазон и легчайшая виртуозность в пассажах, создают ощущение, что нет на свете ничего более естественного, выразительного и услаждающего слух, чем генделевская мелодика и мелизматика. Он рождён для воплощения генделевских персонажей.

Не меньший восторг вызывает работа контратенора Кристофа Дюмо в роли Толомео, брата Клеопатры. Обладая всеми достоинствами Заззо, он ещё и владеет своим телом, как гимнаст. На сцене он кувыркается, падает с высоты, завораживающе двигается.







Его актёрское мастерство заставляет поверить в достоверность всех его чувств:






жажды власти, страха и ревности к сестре, страстного желания победить, надеждам и отчаянию.

Большое впечатление производит красавец двухметрового роста колоратурный бас-баритон Поль Гай в партии Ахилла. Обычно тяжёлые глоса с большим трудом ворочаются в колоратурах. Гай вел себя так, как будто естественнее вокальной техники Генделя, нет ничего на свете. Прекрасный актёр, он реально заставляет публику сопереживать своим страданиям.







У Вардуи Абраамян, певшей партию Корнелии, дивное глубокое меццо.






С тех пор, как она поселилась во Франции и окончила Марсельскую консерваторию, она перепела ведущие партии в итальянских, французских и русских операх во всех крупных французских театрах. Интересно, что наряду с генделевским репертуаром, она поет партии Ольги в «Евгении Онегине» и Полины в «Пиковой даме». Очень широкий арсенал средств у певицы.

Опера «Юлий Цезарь» в Парижской опере

Единственным слабым звеном была меццо-сопрано Карин Дешэ. У неё прекрасный голос, но в генделевских пассажах он её пока не слушается, особенно на верхах. Зато она компенсировала недостатки голоса прекрасной актёрской игрой.







Об актёрской игре нужно сказать отдельно.






Режиссёры Лоран Пелли и Агата Мелинанд напридумывали такое количество уморительных и комических, и эротических, и драматических мизансцен, актёры настолько искренне развлекались от участия в этом остроумном спектакле, что смотрелось всё это захватывающе интересно.

Основной концепт заключается в том, что статуи, бюсты и даже обломки статуй римских императоров и египетских фараонов оживают и начинают переживать свои прижизненные ситуации и страсти. А мимо них ходят современные люди (рабочие музея) и ничего не замечают. Сажают статуи в витрины, таскают по сцене, протирают пыль, включают и гасят свет. И только в финальном хоре, сторож вдруг «услышал» пение и высвечивает фонариком из темноты лица поющих персонажей.







Очень остроумное обыгрывание идеи музейности искусства Генделя:






декорации показывают музейность и склад истории, а игра актёров опровергает этот тезис и делает все перепетии и саму музыку как нельзя более живой.

Опера «Юлий Цезарь» в Парижской опере

Во втором акте действие продолжается в картинных музейных запасниках. Пока одетые по моде эпохи Генделя персонажи продолжают развитие своих взаимоотношений, рабочие вытаскивают на сцену постепенно все картины, на которых так или иначе изображена Клеопатра: «Клеопатра» Джона Уильяма Уотерхауса, «Клеопатра и её раб» Анри Блэза Франсуа Дежуссё, «Клеопатра, пробующая яды на приговорённых к смерти» Александра Кабанеля, «Клеопатра на террасах Фив» Фредерика Артура Брайгмена, пейзажи Нила и портрет Генделя работы Томаса Хадсона, встав под которым Цезарь допевает свою арию.







В этом акте на сцену высаживаются самые красивые девушки из оркестра в кринолинах 18 века с инструментами






и воспроизводится тот исторический стиль постановки, который происходил во время премьеры оперы 20 февраля 1724 года в лондонском Королевском театре. Одетые по моде того времени музыканты и вокалисты совершенно иначе двигаются, чем в предыдущем акте и действо напоминает ту постановку оперы Люлли, которая потрясла меня несколько лет назад.

Опера «Юлий Цезарь» в Парижской опере

В заключение хочется сказать о барочном коллективе «Le concert d’astrée», объединяющий хор под управлением Беатрис Мальрэ и оркестр под управлением Эманюэль Аим.







Франция — страна обожания барочного искусства,






и этот коллектив имеет очень плотный гастрольный график по всей Франции и за рубежом. Оба дирижёра заставляют сильно усомниться в актуальности позиции Юрия Темирканова в отношении женщин в этой профессии. Времена изменились, женщины занимаются теми профессиями, которые раньше были для них немыслимы, и у них это очень здорово получается. Во всяком случае хор и оркестр звучали изумительно, тонко, выразительно и так свежо, как будто эта музыка была написана совсем недавно.

Постановка «Юлия Цезаря» — это одна из самых больших удач нынешнего сезона парижской «Гранд-Опера».

Elena GANTCHIKOVA Moscou- Paris

Автор фото — Andrea Messana / Opéra national de Paris

Liked? Share with your friends! Vous aimez? Partagez avec vos amis! Понравилось? Поделись с друзьями!
Bookmark and Share

Размышления об оперной режиссуре

«Дон Жуан» в парижском театре Елисейских полей

«Дон Жуан» в парижском театре Елисейских полей
Оперный обозреватель
23 июня 2013
851 0

Если дать этой постановке краткую характеристику, то можно очень похвалить дирижёра и оркестр, сдержанно и выборочно похвалить вокалистов. Что касается режиссуры, то зрелище натолкнуло меня на размышления о том, что же такое профессия оперного режиссёра, современный подход и новаторство.

От режиссёра прежде всего ждёшь индивидуального, узнаваемого почерка. Как от любого творца в любой области искусства. Чтобы сразу было видно, что это он, и никто другой. Как у великих певцов, чей голос узнаёшь по трём нотам, композитор, которого ни с кем не перепутаешь. В творчестве очень важна узнаваемость индивидуальности, узнаваемость творческого почерка. А потом ты уже разбираешься, нравится ли тебе его эстетика или не нравится, согласен ты с его взглядами или не согласен. Но тебе хотя бы есть о чём говорить.

Любого большого художника: певца, живописца, фотографа, оператора, режиссёра, пианиста, скрипача, композитора, ювелира, ты опознаёшь сразу в первые несколько секунд. Он узнаваемый. Он - это он!

В этой постановке - набор чужих штампов уже кем-то придуманных, кем-то использованных и все они свалены в одну кучу. Я не вижу здесь индивидуальности режиссёра кроме того, что у него проблема с цветовосприятием. Но это тоже не индивидуальность, поскольку чёрно-белые постановки тоже уже были.

Интересно тогда, когда пусть спорно, пусть шокирующе, но прежде всего что-то такое, что только этому художнику свойственно и то, что отличает его от других. Здесь этого совсем нет.

Постановка оперы Моцарта «Дон Жуан» в Театре Елисейских полей, как в страшном сне, оказалась целым набором позаимствованных затёртых и заезженных образов и идей. В современной оперной режиссуре кто-то когда-то что-то придумывает, коллеги беззастенчиво заимствуют, и дело заканчивается тем, что, придя на «современную, новаторскую» постановку классической оперы, вы испытываете сплошное дежавю. Причём настолько многократное, что это уже даже не смешно, а весьма скучно.

Самый первый штамп, это неспособность спокойно и терпеливо выслушать оперную увертюру, настраивающую прибежавшего из городской суеты зрителя на сосредоточенное слушание гениальной музыки. Многие современные оперные режиссёры не слышат и не понимают музыку, поэтому во время увертюры они открывают занавес, выпускают на сцену артистов и устраивают суетливый миманс, полностью выбивающий своей мельтешнёй слушателя из задуманного композитором состояния.

Во время увертюры режиссёр вывалил на зрителя еще два штампа, кочующих по оперным постановкам. Во-первых, курение. Две девушки попыхивали сигаретами, потом обжимались втроём с Доном Жуаном, потом наклонились к Лепорелло и начали выпускать ему в лицо табачный дым. Звучала музыка Моцарта, но слушать было сложно. Тон постановки был задан соответствующий и, собственно, дальше можно было идти гулять по весеннему солнечному городу.

Почему берегущих голос оперных певцов заставляют на сцене курить, что режиссёры таким образом пытаются доказать, понять сложно, но выглядит это странно. Причём, если в «Зигфриде», развалившийся в кресле курящий толстяк в картонной короне, изображающий дракона ещё как-то концептуально вписывался в образ огнедышащего дракона в версии капустника, то курящие в каждой сцене барышни в моцартовском «Дон Жуане» никакому разумному объяснению не поддаются. Может быть, это штамп изначально перекочевал с концертов популярного в свое время Сержа Гинзбурга, в самом конце жизни, курившего на сцене. Не исключаю, но Гинзбург на тот момент был совершенно спившимся и скурившимся алкоголиком, очень быстро умершим и его курение на сцене не было художественным приёмом, он просто докурился до такой фазы, когда новая сигарета прикуривается от предыдущей, и человек не может терпеть полтора часа концерта. Если так, то эта ситуация мне напоминает рассказ моих бабушки и дедушки, работавших в юности в театре Таирова о том, что все молоденькие актрисы мечтали походить на великую Алису Коонен, у которой был нервный тик. Так каждая вновь поступившая в театр актриса тут же начинала… подмаргивать, как Коонен. Хотя, понятно, что подмаргивание было не сутью её дарования, а физиологическим дефектом. Но девочки имитировали то, что больше всего бросалось в глаза. Вот эти курения на сцене, позаимствованные у больного артиста, как «форма протеста» и становятся этим же самым подмаргиванием.

Следующий штамп – это сведение всех тонкостей флирта, соблазнения и алхимии между полами к грубому лапанию партнёра за всякие места, паданию в койку или изображению полового акта там, где и музыка и текст гораздо умнее, тоньше и психологичнее. Эта «находка» бросалась в глаза ещё много лет назад в парижской постановке «Пиковой дамы» Льва Додина, где на тексте «Прости небесное созданье, что я нарушил твой покой», Герман, тискал грудь Лизы и наваливался на неё уже в койке. Никто не против секса, но либреттисты и композиторы, которым ничто человеческое не было чуждо, не делали из своих героев грубых скотов.

Режиссёр Стефан Брауншвайг и этот расхожий прием подхватил и растиражировал по всем актам. Каждый раз, когда Дон Жуан только заговаривал с дамой, на них уже наезжала кровать, в которую они падали. Либо в начале сцены на авансцену выезжала кровать, в которой они уже кувыркались, ещё не начав петь. А в либретто, между прочим, пометка, что в этом месте парочка просто гуляла по парку.

Кроватей в постановке великое множество: и больничные, и спальные, и массажные. И в этой постановке не люди подходят к кроватям, а кровати постоянно наезжают на людей, как кастрюля в известном мультфильме: «Любимая, я подарю тебе эту звезду! Светом нетленным будет она освещать нам путь во Вселенной».

Любая хоровая сцена или наличие массовки уже становится поводом для свального греха: все садятся друг на друга верхом, пристраиваются сзади, образовывают групповые комбинации. Впечатление, что либретто писал не Да Понте, а Захер-Мазох с маркизом де Садом. Короче говоря, иллюстрации к Камасутре, которые прикольно разглядывать в подростковом возрасте, но уже скучно во взрослом, здорово помогли режиссёру не заморачиваться сценографией, а пойти самым простым путём: раз Дон Жуан, значит бабник. А раз бабник, значит совокупляется. Вот и всё о Доне Жуане.

Не надо забывать о том, что консультантом Да Понте по написанию либретто «Дона Жуана» выступал сам Джакомо Казанова, и если Вы читали академическое издание его мемуаров, то удивились бы всем тонкостям и психологизму его флирта с женщинами. Ему нужна была их душа, сердце и всё остальное, а в этой оперной постановке Дон Жуан выставлен одноклеточным сексуальным маньяком. Если бы его интересовало в интригах с женщинами только затащить в ближайшие кусты, то эта игра ему очень бы быстро приелась, и на пятой женщине он бы уже потерял интерес к противоположному полу.

В финале оперы вместо статуи Командора и преисподней, в которую он утаскивает дерзкого грешника, фигурирует «живой труп» Командора, толкающий перед собой каталку из крематория. Он укладывает Дона Жуана на эту каталку и заталкивает в печь. Извините, но эта мизансцена один в один копирует сжигание в печи колдуньи в постановке «Гензель и Гретель», прошедшей всего две недели назад на сцуене Парижской оперы. Только в «Дон Жуане» печь находилась слева, а в «Гензеле и Гретели» справа.

Следующий штамп был замечен в цветовом решении. Сейчас модно всё делать монохромно или максимум в трёх цветах. Это, вероятно, чтобы почувствовать себя в шкуре дальтоника и посочувствовать людям с таким диагнозом.

Цветовое решение спектакля было чёрно-белым. Белые постели на фоне чёрных стен, чёрные брюки и белые рубашки у мужчин, немаркие чёрные платьица у женщин и в особо торжественные моменты белые штаны и кафтан а ля Остап Бендер в Рио-де-Жанейро на Доне Жуане.

И только в сцене убийства командора, где Командор по непонятной с точки зрения сцендвижения причине укладывается на пол, на сцену выскакивает его дочь Донна Анна в красной плиссированной юбочке и начинает петь о лужах крови. Этот приём содран из постановки «Валькирии» в Опере Бастилии, где в монохромной сцене, выходит Фрика в огромном красном кринолине и начинает уговаривать Вотана покарать Зигмунда и Зиглинду за кровосмесительную связь. Там такой приём оправдан, поскольку речь идёт о кровном родстве и кровной мести и о будущих кровопотерях, и огромный кринолин заполоняет собой большое сценическое пространство. Плиссированная юбочка и «Ах, папа ранен, у него кровь» - это не серьёзно. Второй раз красный цвет возникает в сцене бала у Дона Жуана, где статисты в белых трико совокупляются по всем углам с дамами в красных платьях в разных позах из Камасутры. В данном случае красные платья это чисто декоративный момент. Странность только в том, что если нашлись средства на то, чтобы нормально одеть миманс, то почему было не одеть и Донну Анну с Донной Эльвирой, которые зрительно буквально сливались с задником, как серые мыши. Впечатление, что режиссёры ходят к коллегам на репетиции и сдирают «приёмчики» особо и не вникая в суть.

Если уж и учиться, то не у коллеги в соседнем театре, а у великих театральных режиссёров. А то получается, что зритель, переходя из театра в театр, с постановки на постановку, видит на сцене одно и то же и страшно скучает.

С точки зрения музыки, опера исполнялась барочным оркестром под управлением молодого дирижёра Жереми Рорера. Темп был более подвижный, чем принято, но это дало постановке дополнительную стремительность. Оркестр звучал очень хорошо.

Вокальный состав был молодой и очень неровный по уровню.

Из певцов можно выделить мягчайшего медового тенора Даниэля Беле, получившего два музыкальных образования: как тромбонист и как композитор (что сразу магическим образом слышно), который хоть и пел Дона Оттавио с небольшим количеством музыкального материала, но которого очень захотелось послушать побольше в более интересных ролях. У певца нежный лирический тенор с мягчайшими филировками. Он изумителен и у него наверняка большое будущее.

Исполнительница партии Донны Анны сопрано Софи Марин-Дегор хороша. Причём, если в начале спектакля она чувствовала себя не очень уверенно, – волновалась, или не распелась – то постепенно действие захватывало её всё больше и больше, голос креп, пластика тела раскрепощалась и ко второй половине спектакля она уже исполняла свою партию и роль в полную силу, сильно воздействуя на публику.

Проблемы возникали в дуэтах с исполнительницей роли Эльвиры шведской сопрано Мией Персон: дуэты звучали фальшиво. Звук плыл и кто-то из них двоих явно занижал интонацию, а кто-то завышал. Дуэт с параллельными диссонансами звучит вполне современно, но совсем не по-моцартовски. Но по отдельности обе они воспринимались хорошо.

Исполнитель партии Лепорелло Роберт Глидоу заслужил всеобщее восхищение тем, что получив по голове чем-то тяжёлым на последней репетиции, всё-таки решил петь партию, хотя и постоянно садился и обеими руками хватался за голову. Это профессиональный героизм.

Исполнитель партии Дона Жуана, Маркус Верба, чисто внешне был на своём месте: он с удовольствием раздевался, демонстрируя залу тонкую талию и накаченные бицепсы. Приятно, когда певец, вместо того, чтобы распускаться, находит время и на то, чтобы заниматься в спортзале. У него больше шансов получать роли принцев и героев-любовников. Но что касается пения, то можно было развернуться лучше.

Исполнительница партии Церлины меццо-сопрано Серена Малфи имеет резкий голос и иногда слегка фальшивую интонацию, но не до такой степени, чтобы это очень было очень критично.

Остаётся надеяться на то, что постановки следующего сезона в Театре Елисейских полей будут удачнее.

Елена Ганчикова, Париж
Elena GANTCHIKOVA Moscou- Paris

Liked? Share with your friends! Vous aimez? Partagez avec vos amis! Понравилось? Поделись с друзьями!
Bookmark and Share

Опять про духи.

Мой парфюмёр не разрешает покупать духи, пока я на выношу на себе тестер по его выражению "три раза в день утром днём и вечером в течении семи дней".
Он считает, что с ароматом нужно жить неделю в разную погоду и разных ситуациях и либо срастёшься, либо выплюнешь.

Вынашиваю. Возвращаюсь с твёрдым намерением купить то, что кажется совершенно божественным, что решила, что надо брать; а он показывает мне ещё несколько новых поступлений и опять отправляет домой вынашивать (речь идёт о нишевых парфюмах).

По инерции я ещё заруливаю в сеть широких продаж типа Сефоры и там забираю отливанты ширпотреба с соблазнительной пирамидой типа "Опиума" или "Паломы Пикассо" или "Украденнёго поцелуя" Картье на затест, но рядом с нишевыми они конкуренции не выдерживают даже близко. Небо и земля.

Всё это у меня чётко разложено по полочкам: 28 Амуажей (включая мужские. Я имею в виду не количество тестеров, а количество наименований), 54 других нишевых, плюс ширпотреб, который мне просто накидали в сумку в подарок каждый раз, когда покупала всякую косметику; ширпотребовские (Сен Лоран, Диор, Гермес и т.п.) отливанты, забранные по моей инициативе из любопытства.

Получилось, что, чтобы выбрать для покупки двадцать шестой парфюм, нужно перотестировать...... 180 парфюмов не выходя из дома. Столько накопилось за всё это время.

Я уже консультантов довожу до истерики перечислениями наизусть пирамиды и тем, какой "нос" какие парфюмы создал. Но это не моя вина: просто любой текст, который мне на глаза попался, впечатывается в память дословно и навсегда. Это фотографическая память, которая просто либо есть либо нет. Как у Иосифа Виссарионовича :)))))

Зато безропотно выдают что хочешь и в любых количествах.

А те 25 купленных флаконов, которые составляют мою маленькую коллекцию просто пылятся: не до них. Ведь столько новых впечатлений.

Ситуацию усугубляет моё шерстяное буклированное полупальто с широким отложным воротником.
Если подушить воротник, то аромат волшебен и одуряющ и сохраняется несколько дней.
На правом венецианский парфюм, на левом Амуаж, на рукаве парфюм формулы 18го века.
Я утыкаюсь носом то туда, то сюда,наслаждаюсь, а сидящие рядом люди чуствуют всю смесь одновременно. Но пока никто не жаловался.

Упиваюсь, унюхиваюсь, наслаждаюсь, но выбрать не могу.
Хотя, пожалуй, следующим преобретением будет не Амуаж, как было намечено, а венецианский.

Это чистая магия.
Liked? Share with your friends! Vous aimez? Partagez avec vos amis! Понравилось? Поделись с друзьями!
Bookmark and Share
Спросила меня подруга.
Обьясняю.
С одной стороны у меня есть определённая позиция и убеждения, а с другой определённые принципы.

Видите ли, в моей семье из поколения в поколение занимались разными артистическими професиями, в доме было много музыкантов, композиторов, актёров, режиссёров, художников.... и я наблюдала следующее: приходят к Большому Мастеру в артистическую поздравлять коллеги, а мастер озабоченно начинает расспрашивать: а как было? а что было? а как была акустика? а как темпы? а в это месте не загнал ли? а в целом интерперетация удалась ли? а если темпы подвинуть, то как будет? и т.д. и очень внимательно прислушивается к соображениям и замечаниям.
А комплименты побоку, поскольку это не конструктивно.
И коллеги не скупятся на ИДЕИ. Самое главное- это свежая идея, а не "чувак, ты- гений".
Но для этого нужно быть умным человеком.
И все очень демократичные и нормальные люди были.
Чем знаменитее, тем нормальнее.

Что бы какая-то быдлятина вдруг решила, что его можно только восторженно превозносить, иначе сразу мат, оскорбления, ненависть и мстительные эмоции.....это такой нонсенс и настолько не совместимо с духом нашей профессии!

Слишком много в профессию пришло людей не интеллигентных, а торгашеских каких-то.
Чужой совершенно менталитет, с высоким искусством абсолютно не совместимый.
Если человек стремится всех обмануть, запудрить мозги и дорваться только до лавров, то неизбежно он будет закрывать глаза на очень крупные дефекты в своих результатах. И ото всех окружающих грубо и нагло требовать закрывать глаза и уши, верить вранью в своей "биографии" ,требовать грубой лести и безвкусных славословий, которых ни один честный музыкант в свой адрес не потерпит.
Да ещё собственноручно их расписывать в собственный адрес под разными никами. Это уже вообще запредел.

Так дело не пойдёт.
Со мной по крайней мере.

Когда музыкантом можно восторгнуться, я восторгаюсь, на насильно меня не заставишь.

Начало здесь: http://elegantchikova.livejournal.com/1137968.html

Окончание здесь: "О жульничестве с российскими дипломами" http://elegantchikova.livejournal.com/1139627.html
Liked? Share with your friends! Vous aimez? Partagez avec vos amis! Понравилось? Поделись с друзьями!
Bookmark and Share

Latest Month

July 2019
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Syndicate

RSS Atom

YoutubeAlenaBella

Подписывайтесь на мой канал
Powered by LiveJournal.com