?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: лытдыбр

Grands événements culturels à Paris et en France: opéra, ballet, musique classique et contemporaine, expositions, festivals, rencontres et interviews. Les reportages culturels et musicaux par Élena Gantchikova

Самые интересные парижские выставки, экспозиции, оперные, балетные и театральные премьеры, концерты классической и современной музыки. События, мероприятия: мои самые интересные впечатления от парижской культурной жизни: фотографии, видео, подкасты, очерки и репортажи вы найдёте здесь в концентрированном виде.
Очень много музыки- моей и моих коллег. Музыка- это для меня самое интересное.
Но никогда никакой политики, суеты сует и негатива здесь вы не найдёте- жизнь слишком коротка, чтобы растрачивать её на ерунду. Заниматься имеет смысл только самым прекрасным, интересным и долгосрочным.
Оригинал взят у elegantchikova в Opéra baroque au charme français. Retour d'Alceste de Gluck à l'opéra Garnier




Publié dans OperaNews

Барочная опера с французским шармом

«Альцеста» Глюка в Опере Гарнье

Оперный обозреватель
625 0


Что такое 19 лет для музыканта, воспитываемого в самой надёжной и авторитетной педагогической музыкальной системе в мире – российской или бывшей советской? 19 лет это либо свежевыпущенный из специальной музыкальной школы-десятилетки абитуриент консерватории, либо студент третьего курса музыкального училища (как только они сейчас себя не именуют, но суть остаётся та же). А что такое в российской музыкальной образовательной системе обучение симфоническому дирижированию? Не знаю, как в последние годы после всяческих реформ, но в моё время правом подачи документов на дирижёрский факультет обладали музыканты уже получившие одно высшее музыкальное образование. Следовательно в каком возрасте? Сами посчитайте: в достаточно зрелом. В любом случае в нашей системе девятнадцатилетний человек считается учеником, чьё дело помалкивать, стараться, учиться и слушаться старших. Помню, как на меня, уже отучившуюся и получившую всяческие степени в Париже и уже принятую на четвёртом курсе Московской консерватории, в российский и московский союзы композиторов, громко кричал и топал ногами декан композиторского факультета, высказывая тезис о том, что студент обязан писать так, как его учат, и только после окончания заведения, может... дальше было непечатно про современные композиторские техники. Таков менталитет: одной рукой учить, а другой инфантилизировать.

После обучения в таких кондовых системах координат, с чёрной завистью читаешь о том, что Марк Минковский организовал свой оркестр «Музыканты Лувра – Гренобля» в возрасте 19 лет. Понятно, что без госбюджета на зарплаты оркестрантам сами девятнадцатилетние дарования ничего не организовывают, но сам факт того, что при благоприятном стечении обстоятельств можно сначала заняться любимой профессией, а потом уже по ходу дела ей обучаться, у русского музыканта вызывает некоторый шок.
Итак, Марк Минковский, дирижирующий уже 30 с лишним лет своим собственным барочным оркестром, показал на сцене Оперы Гарнье «Альцесту» Глюка на французском языке.
Lire la suiteCollapse )
Французы, так же, как их ненавистные соседи напротив через Ла Манш – англичане, очень трепетно и любовно относятся к своим традициям. Что такое сохранение традиций? Это когда наши современники наслаждаются тем же, чем наслаждались их бабушки, прабабушки и далёкие предки. Все французские барочные оперы именно к таким традициям и относятся. Французы обожают барокко, а если уж на старофранцузском языке, то вообще находятся на вершине блаженства.
Французы умеют ставить барокко таким образом, что при всей неспешности происходящего, сочинённого для услаждения слуха королевского двора в 18 веке, в котором никто никуда не торопился, в спектакле нет никаких затянутостей. Они очень чувствуют и понимают свою культуру и своего зрителя.
Пожалуй, главным персонажем оперы был всё-таки хор под управлением Кристофа Граперона. Во-первых, артисты хора «Гранд-опера», так же, как и артисты балета, вовсе не чувствуют себя хором или кордебалетом, а вполне себе солистами, просто временно получившими второстепенную роль. Пока. Поэтому они все придумывают себе роль, характер, мизансцену и стараются изо всех сил. А уж материал у Глюка благодатный: хор присутствует на сцене всё время, реагирует на всё происходящее и композиторская техника полифонического письма, которой он владеет не хуже Баха, делает хоровые партии настолько интересными, что жаль, что впоследствии композиторы так писать просто-напросто разучились.
Второй очень сильный состав - это ансамбль «корифеев» - молодых солистов: тенор Станислас де Барбейрак, баритон Флориан Семпей, альт Бертран Дазин, бас Франсуа Ли и сопрано Мари-Аделин Анри. Эти молодые певцы уже спели сольные партии во французских оперных театрах, завоевали премии на международных конкурсах, полны энергии и явно рвутся в бой. Их потрясающие голоса, драйв, страстное желание вырваться после этого спектакля в полноценные солисты, изобретательность и живость сделали каждое их появление очень интересным.
Оркестр звучал так, как и должен звучать коллектив, всю жизнь работающий со своим дирижёром – самым лучшим, тонким и сыгранным образом. Они уже давно притёрлись и друг к другу и к дирижёру и звучат как один большой инструмент. Французский тенор Ян Борон, исполнявший главную мужскую партию императора Адмета очень хорош. Очень органичен и естественен в своей роли, прекрасно чувствует все смены настроений. Очень приятный бархатистый тембр и масса обаяния. Лучшего исполнителя на эту партию и не нужно.
Партию главного жреца Аполлона исполнил квебекский баритон Жан-Франсуа Ляпуант. Он известнейший исполнитель французского репертуара (квебекцы вообще самые страстные патриоты французского культурного наследия из всех франкофонных стран). Голос густой, глубокий, потрясающий. Франция скоро вновь услышит этого изумительного певца в театре Елисейских полей и Опере Монте-Карло.
Партию Геракла исполнил французский баритон Франк Феррари. Вообще в либретто Геракл появляется совершенно неожиданно и от полной безысходности. Автор либретто упёрся в тупик: Адмет и Альцеста практически в течение всего действия стараются друг друга «переблагородить»: чтобы Адмет не умер, Альцеста уговаривает богов, чтобы они дали ей умереть вместо любимого мужа, ибо всё равно де ей без него жизнь не мила. Адмет говорит то же самое и два героя спорят на тему, кому вместо кого умирать. При всей неспешности действия в 18 веке, по истечении второго часа музыки, с этим уже надо что-то делать, а что – не понятно. И тут светлая голова либреттиста придумала как выкрутиться: вдруг появляется Геракл - друг Адмета и спрашивает: «А чего это у вас такие кислые физиономии и глаза на мокром месте?» Поняв в чём дело, он заявляет, что на правах сына главного бога Зевса, он всю эту игру отменяет, путь ребята оба будут живы, здоровы и любят друг друга. Все радуются и опера заканчивается.
Понимая, что появление Геракла совершенно нелепо и неуместно, режиссёр придумал нарядить откормленного и упитанного «Геракла» в костюм фокусника, который пропевая свою арию, вытаскивает из чёрного цилиндра белого голубя (жалко, что не зайчика). Публика радуется голубю и все понимают, что всё, что мы сейчас видели, было понарошку. Франк Ферари прекрасно справился со своей партией.
А вот слабоватым звеном во всей команде была исполнительница партии Альцесты меццо-сопрано Софи Кош. Её сейчас очень активно пиарят, публикуют статьи на тему того, что вот, наконец, у Франции появилась своя большая певица. Была одна проблема в её работе. В прошлом сезоне она исполняла в вагнеровской тетралогии партию Фрики, супруги Вотана. И на Вагнере, в огромном зале Оперы Бастилии, она настолько привыкла форсировать голос, петь жёстко, что позволительно для Фрики, и необходимо ей лично для того, чтобы через оркестр докричаться «до другого берега», что в барочной музыке Глюка она то ли не смогла, то ли не поняла, что необходимо перестроиться – изменить звукоизвлечение. На фоне барочного оркестра, в старинном зале Оперы Гарнье жёсткость, форсаж и однозначный пережим голоса совершенно не к месту. Это всё равно, что играть сонаты Гайдна на фортиссимо и сплошной педали. Может быть, она не понимает разницу в стилях, а может быть уже не может после Вагнера петь стиль музыки, требующий тонкости и ювелирной отделки. Вероятно, исполнительница увидела в трагизме персонажа Альцесты и персонажа Фрики только общее, но не подумала о стилевых и акустических различиях эпох и композиторского языка. Кроме того из-за того, что партия для неё высоковата, строй понизили, и у неё возникли проблемы с интонацией. Откровенно фальшивовато у неё иногда звучит, при этом верхи скрипучие, а низы а ля Образцова. Но всё это вполне поправимо если почистить интонацию и поработать над оттенками.
Что касается зрительного ряда, то над «Альцестой» с французской элегантностью, изяществом и тонким юмором поработал творческий тандем, работающий уже десять лет совместно и в оперных, и в драматических постановках: режиссёр Оливье Пи с 1999 года ставит оперы по всему миру, не забывая о драматическом театре, вместе с ним постоянно работают художник по декорациям и костюмам (с музыкальным образованием) Пьер- Андрэ Вейтц (начавший активно работать на этот поприще в 18 лет) и художник по свету Бернард Килли. В ближайшей постановке «Аиды» на следующей неделе, они же и задействованы.
Решение было очень интересным. Декорация и костюмы были чёрно-белыми. Войдя в зал заранее, публика заставала странное действо: на огромной грифельной доске, какие-то люди рисовали мелками здание Оперы Гарнье. И потом в течение всего спектакля шесть художников, выдрессированных рисовать определённые фрагменты с определённой скоростью, рисовали декорации на глазах у зрителя. Периодически они выходили на сцену со швабрами и вёдрами с водой (как правило, в самый трагический момент арии) и начинали смывать с доски мел, чтобы сразу приняться рисовать следующую декорацию. Это было здорово, публика с интересом следила за процессом и музыка от этого совершенно не страдала.
Первый акт был отдан на откуп хору: артисты с удовольствием перемещались по сцене, двигались, общались, пританцовывали и старались показать себя с лучшей стороны.
После антракта Минковскому с «Музыкантами Лувра – Гренобля» надоело сидеть в оркестровой яме, они заняли всю сцену, оркестр оказался оттеснённым к заднику, а на авансцене только и осталось маленькое местечко для кровати, на белоснежном белье которой в белоснежной ночной рубашке страдала Альцеста, а вокруг кровати метались сочувствующие.
И чёрно-белость и кровать мы уже видели в постановке «Дона Жуана» в театре Елисейских Полей в прошлом сезоне, в той рецензии я уже прошлась по оперным режиссёрским штампам, но, как ни странно, те же атрибуты в постановке «Альцесты» выглядели уместно, элегантно, с чувством меры, без пошлости. Получается, что всё зависит, в конце концов, от таланта создателей спектакля.

Elena GANTCHIKOVA Mosou- Paris
Liked? Share with your friends! Vous aimez? Partagez avec vos amis! Понравилось? Поделись с друзьями!
Bookmark and Share
Publié dans VEDOMOSTI



Статья опубликована в № 2926 от 29.08.2011 под заголовком: Когда я был не я

Когда я был не я

Событием фестиваля во французском городке Рок д'Антерон стал концерт Аркадия Володося. Пианист играл Шуберта и Листа. После концерта публика не хотела отпускать артиста, и Володось сыграл семь бисов





  • Елена Ганчикова

Главное впечатление от игры Володося – пианист словно снимает с произведения слои привычных интерпретаций и прочитывает его заново с такой свежестью, как будто оно было сочинено вчера. Минус в том, что Володось не жалует прессу, так что побеседовать с ним – редкая удача.

– Каким образом вы подбираете репертуар?

– Это очень сложный процесс. Я прислушиваюсь к музыке, прислушиваюсь к себе и если не чувствую, что могу сделать все так, как слышу, то не берусь.

– Как вы организовываете занятия?

– Заниматься много вредно. И для рук, и для слуха. Притупляется восприятие.Гораздо полезнее заниматься «в голове». Кроме того, я веду ночной образ жизни, занимаюсь ночами на электронном инструменте. У него нет чувствительности к градациям туше, но текст на нем выучить можно. Все равно ведь инструменты на сцене каждый раз разные, и то, что подходит для одного, не годится для другого.

– Но у вас тончайшая звуковая палитра, такие нежные прикосновения. Неужели это заранее не отрабатывается?

– Я просто слышу в воображении те тембровые краски, которые хочу получить, а пальцы подчиняются слуху.

– Почему вы так редко записываете диски?

– Раньше я записывался на Sony, а последние три года ничего не записываю.Знаете, мне не нравится себя слушать. Запись не передает самого главного – контакта с публикой, атмосферы, энергетики. Главное – живое исполнение.

– Когда вы планируете выступать в России?

– Не знаю. Мне очень не понравилось, как я играл в прошлый раз. Я там испытываю такие чувства, такие впечатления, что потом не очень комфортно себя ощущаю.

– Я слышала вас десять лет назад в Кольмаре. Мне кажется, сейчас вы играете совершенно иначе.

– Тогда это вообще был не я. И пять лет назад, и даже три года назад это уже не я. Когда я слушаю свои старые записи, то вообще себя не узнаю. Все очень быстро меняется, и сейчас я все воспринимаю иначе.

– С какими дирижерами вы любите работать?

– Аккомпанирующий дирижер – отдельная профессия. Легче всего играть с дирижерами пианистами. Плетнев вообще мне предложил играть и не напрягаться по поводу оркестра. Он настолько знает фортепианный репертуар изнутри, что мгновенно реагирует на любое рубато и любую звуковую краску.

– Сколько концертов в год вы играете?

– Сорок. Пробовал шестьдесят, но это слишком. Нужно общаться с природой, читать, сохранять свежесть восприятия.

– Где вы сейчас живете?

– До прошлого года мы жили в Париже, а сейчас переехали в Мадрид.

– Как относитесь к ровесникам и современникам?

– Я никогда не смог бы критиковать коллегу.

– Каких пианистов любите слушать?

– Зависит от репертуара, от настроения. Я очень люблю Владимира Софроницкого. Он каждый раз играл одно и то же сочинение по-другому. У него невероятный гармонический слух. Он просто берет один аккорд – и в этом заложено все. Звук у него из тишины рождается и в тишину возвращается.



Elena GANTCHIKOVA Paris

Liked? Share with your friends! Vous aimez? Partagez avec vos amis! Понравилось? Поделись с друзьями!
Bookmark and Share


Publié dans Belcanto



Невероятно грустно перечитывать это интервью перед публикацией. С Александром Рахманиновым мы были знакомы очень давно и в разговоре он, как всегда, непрерывно острил, фонтанировал энергией, говорил дерзости в адрес авторитетов, совершено сознательно эпатировал собеседника. Вслух мечтал и строил планы на будущее. Осознать то, что перед тобой восьмидесятилетний человек было совершенно невозможно, столько в нём было подростковой дерзости, спортивной подтянутости, ясности ума, цепкости памяти, педантичности в делопроизводстве, куртуазности в общении с дамами и никогда не дремлющего юмора.











Его, сказанное игривом тоном «вот когда я умру», воспринималось, как очередная шутка.










Беседа, фрагменты которой (некоторые пассажи публиковать рука не поднимается: пришлось оставить их за скобками до поры до времени) вы сегодня прочтёте, состоялась 30-го августа 2012 года на веранде отеля во французском городе Анси, куда Александр с супругой приехали в качестве гостей на фестиваль, организованный их друзьями Денисом Мацуевым и Андреем Чеглаковым.

В разговоре он перебирал и показывал лежащую перед ним стопку папок, в которых были подколоты контракты с концертными залами по всему миру. Он находился в разгаре подготовки праздненств юбилейного года своего деда Сергея Васильевича Рахманинова.











Год 2013 — одновременно юбилей рождения, смерти и окончание наследственных прав.










Последний раз Александр организовывал концерты, после чего он переставал получать авторские отчисления за исполнение музыки деда.

Рок или фатум ужасал древних греков: об этом писал ещё Гомер. Буквально накануне первого гала-концерта Рахманинова в Польше, куда уже были куплены билеты на самолёт, Александр за завтраком вдруг начал сползать на пол на глазах у жены Ирины. «Саша, перестань меня разыгрывать», — испугалась она, но через секунду поняла, что нужно вызывать скорую медицинскую помощь.

Судя по всему оторвался тромб, и пока врачи больницы в Люцерне поняли, что у них нет необходимых мощностей, пока его транспортировали в Берн... Спасти его не удалось.











В интервью Александр в свойственной ему манере общения рассказывает о детях, которые понятия не имеют, чьи они правнуки,










по крайней мере, совершенно этим не интересуются, рассказывает о своём фонде и своём стиле делопроизводства и о планах на юбилейный год.

После его смерти выяснилось, что многие контракты не проплачены, кто из наследников что унаследует и как решит своим наследством распорядиться, пока не понятно. Насколько исполнится планов громадьё на юбилейный год, мы увидим по ходу событий.

Очень жаль, что мы больше никогда не пообщаемся с Александром. Это был потрясающий человек, ни на кого не похожий и очень переданный делу исполнения музыки Сергея Васильевича.

* * *

— В прошлом году Вы очень интересно рассказывали об истории распространения музыки Рахманинова в Европе.

— Где-то три-четыре месяца назад произошли резкие перемены. Вдруг начали приходить в огромных количествах предложения о проведении юбилейных мероприятий, но без какого-либо участия с моей стороны.

— Из России?

— Нет. Из Южной Америки.

— Неужели только три-четыре месяца?

— Раньше нужно было настойчиво звонить, встречаться, предлагать. Конечно, сейчас работать легче, чем в девяносто третьем году, но тем не менее. Не бывает так, чтобы всё само падало с неба.

Мы приближаемся к 2013 году, когда исполняется 140 лет со дня рождения и 70 лет со дня его смерти, и организаторы концертов понимают, что тут можно провести очень интересные мероприятия.

— Везде будет проводиться год Рахманинова?

— Да, везде. Вот я вам сейчас покажу программу на будущий год (листает объёмное досье). Вот видите: в Париже в зале Плейель, в Тулузе, Лозанне, Люцерне, Женеве, Казани, в Америке, четыре дня фестиваля в Равенне, потом в Брюсселе ещё два раза, потом в Вене, вот новые договоры из Южной Африки. Мы хотим в програмке каждого концерта, публиковать программу на весь год.

— А вы её сейчас опубликуете в интернете, или она ещё не окончательная?

— Мы начинаем с десятого сентября.

— Сколько будет мероприятий?

— Двадцать за весь год.

— А какие мероприятия будут проходить в России?

— Уже три года артистическим директором моего фонда является Денис Мацуев. Он сообщит мне, что он решил организовать в России.

— Это будет замечательно!

— Я всегда записываю с хронометром сколько раз прокричали браво, сколько времени длились аплодисменты и сколько раз вызывали артиста. Плетнёва однажды вызывали семнадцать раз. А поскольку у меня очень плохой характер, это очень хорошо для организатора. Интернет — это очень опасный инструмент.

— Почему?

— Ну, как почему? Вы же можете испортить человеку жизнь надолго.

— В смысле изгадить репутацию? Даааа!!!!!! Это мы умеем!

— Вы читали, что опубликовали насчёт Гергиева?

— Это по поводу хохмы о сломанной палочке? Ну это же просто сайт, специализирующийся на журналистских утках. Все уже об этом знают и читают, просто как журнал «Крокодил». Это как «куклы» по телевизору. Изгаляются на злобу дня от имени шаржированных персонажей. Они уже один раз писали о том, как якобы отменили олимпиаду в Сочи.

— Но такие же вещи очень неприятны. Есть какая-то грань, которую никогда нельзя переходить.

— Ну, хорошо, ну, написали они эту статью. Дальше что они могут сделать?

— Опять написать пакость. Я просто говорю о том, что сейчас достаточно одной статьи со скандальным текстом, чтобы человеку испортить репутацию.

— Но, ведь жизнь это марафон, кроме того, читатели читают чьё-то мнение, но имеют и своё тоже. Вы работаете со всей Вселенной, занимаетесь творчеством великого композитора, что вам чьи-то нападки?

— Есть люди, которые ненавидят Рахманинова.

— Раньше вам это действительно мешало жить, а теперь?

— Ведь в конце концов, после всех этих переговоров, съёмов зала, контрактов и прочих хлопот, в зал приходит публика и либо она в восхищении и становится преданной, либо она не вернётся никогда. И ничего с этим не сделаешь.

— Прочитав ваше прошлогоднее интервью, никто так и не понял, каким образом могли возникнуть проблемы с исполнением музыки Рахманинова. Ведь он же не был сумашедшим гением, который сидел в углу, писал в стол и которого нужно было выводить на сцену из ниоткуда. Он же был суперзвездой своего времени, концертирующим пианистом и дирижёром, обожаемым публикой и Голливудом. Он гениальную музыку писал и тут же в лучших залах гениально играл, и она сразу входила в репертуар других музыкантов…

— Не всегда. Например, пришлось подождать 120 лет, чтобы кто-то согласился сыграть Первую симфонию.

— Ну, с Первой симфонией там особая была история.

— А теперь мы уже исполнили Первую симфонию тридцать один раз. И первый раз взял на себя риск дирижёр Джанандреа Нозеда. Потом рискнул Гергиев, тоже был успех. У нас теперь самая успешная программа — это Первая симфония в сочетании с Третьим концертом. Взрывная программа совершенно.

— А с оперой «Алеко» тоже проблемы?

— То же самое. Ее нужно выводить на орбиту.

— Она же была на орбите ещё при его жизни?

— Но не сработала для будущего. Первую симфонию ведь не играли 120 лет.

— Известно, что у Листа никогда не исполнялись две трети сочинений. Я читала в книге Мильштейна, какое гиганское количество сочинений Листа вообще утеряно, а какое количество из сохранённого никогда никто не открывал. Но в целом это очень исполняемый композитор за счёт практически только «Мефисто-вальса» и ещё нескольких сочинений. Это нормально для любого композитора иметь исполняемые и неисполняемые сочинения. У Бетховена есть такие, у Моцарта, у всех. Но в принципе-то Рахманинов — композитор исполняемый.

Рахманинов как артист был в обойме. Как же так могло случится, что после его смерти происходило то, о чём вы рассказывали в предыдущем интервью? От того, как вы об этом говорите, складывается впечатление, что пришлось всё поднимать практически с нуля. А почему?

— Ну, этому было много причин. Во-первых Рахманинов был заклятым врагом маркетинга и промоушена. Он отказывался общаться с журналистами и критиками. Кому это понравится? Я вам рассказывал, что когда я пытался организовать первый концерт в Берлине, то никто этого не хотел. Я же вам рассказывал о Владимире Ашкенази, как он отказался играть в Берлине Рахманинова.

— Подождите, но этого же не может быть. Он же с детства играл Рахманинова и в ЦМШ и в консерватории.

— Но я же вам рассказываю. Я назначил его артистическим директором моего фонда. И за три недели только до четырнадцатого мая 1994 года (даты концерта), он прислал мне письмо о том, что его агент советует ему не дирижировать этот концерт.

— И вместо него дирижировал Гергиев. Да, я помню эту историю. А потом семнадцатого октября дирижировал Темирканов.

— Так Ашкенази ошибся! Потому, что был аншлаг! Он говорил мне: «Александр, ты зря потратишь деньги и погубишь репутацию Рахманинова, зал будет пуст».

— Вы говорите о Владимире Ашкенази!?!

— Да!

— Я не могу этого понять, потому, что у нас в России мы Рахманинова начинаем играть лет в двенадцать и потом играем всю оставшуюся жизнь. И для нас это Бог.

— Тем не менее, он мне так ответил, и я его вышиб из фонда.

— И с тех пор вы его больше не приглашаете?

— Нет.

— Что касается таких трудных дебютов в Берлине, то у меня возникла одна версия.

В России Рахманинова не исполняли на больших сценах до войны, поскольку тогда было принято считать, что покинув Родину, артист сразу терял свой дар: якобы у Шаляпина пропал голос, Рахманинов перестал сочинять, а его музыка перестала соответствовать установившимся идеологическим догмам. Но за год до его смерти произошла история с постройкой двух военных самолётов на деньги Рахманинова. Я читала в документах, что на самом деле Рахманинов давал деньги не на вооружение, а на решение проблем мирного населения, пострадавшего во время войны: покупку лекарств и продовольствия. Но власти решили потратить эти деньги на самолёты, широко объявив, о том, что таково было желание артиста. Ему «всё простили», а его музыка была возвращена на большую сцену. С тех пор он очень исполняем, несмотря на то, что эмигрант.

Так вот я себя спрашиваю, если в то время был такой шум по поводу строительста военных самолётов для войны с Германией на деньги Рахманинова, может быть этим и объясняются ваши сложности в организации первых его концертов в Берлине? Как вы считаете?

— Может быть. По крайней мере, они говорили, что нельзя будет привлечь публику и заполнить зал.

— Может быть в этом есть такой некий идеологический момент, как с неисполнением в Израиле музыки Вагнера? Может быть в Германии просто обиделись на Рахманинова за два бомбардировщика?

— Не все знают эти обстоятельства. Короче говоря, если брать сухую математику, то с тех пор мы помножили на тысячу сто процентов количество слушателей в залах на концертах Рахманинова.

— А что у вас с дисками происходит? Где вы их пишете?

— Производство дисков у всех упало. Я считаю только посещаемость залов.

— Но вы записываете диски?

— Да ну, это потеря денег. Мы сделали некоторое количество дисков чисто для престижа. Интернет совершенно убил индустрию производства дисков.

— Но зато Интернет теперь позволяет распространять музыку иначе, новыми путями. И зарабатывать по-новому! Там же сидят пять миллиардов человек!

— Говорят, что да.

— И вы ещё вышли на те страны с которыми раньше не работали? Латинскую Америку, Китай?

— Мне обещали сделать гала в Сан-Паулу. Китай и Япония тоже начинают участвовать.

— В Японии на фестивале «Безумные дни Нанта» был сплошной Рахманинов: «Колокола», двухрояльные сочинения, концерты, Первая соната, Вторая соната.

— Первая соната тоже началась три года назад.

— Ваш дедушка был очень хорошим человеком. Я читала дневники и письма Михаила Чехова и, оказывается, Сергей Васильевич, будучи уже смертельно больным, взял на себя все хлопоты и уговоры для того, чтобы вывезти Чехова в Голливуд и обеспечить ему место. Это было крайне сложно, поскольку в Голливуде его никто не знал, не хотел и не интересовался, и Рахманинов мобилизовал все свои контакты, подключил к этому всех своих знакомых знаменитых музыкантов, писал, давил, уговаривал и настаивал. А сопротивление нужно было преодолевать колоссальное. Это очень драматическая история, сложнейшее мероприятие. Рахманинов в этот момент был уже настолько болен, когда люди только мучаются и страдают, а он в этот момент заботился о чужой судьбе. Когда, наконец, всё удалось, Рахманинов уже умер. Это потрясающпя история. Это последнее, что он сделал в своей жизни. Он считал, что Михаилу Чехову обязательно нужно жить и работать в Голливуде и тот, действительно, основал там в конце концов ту актёрскую школу, по которой готовят всех актёров. Эту переписку очень больно читать. Я так плакала, когда это читала!

— Да?

— Это читается как душераздирающий роман.

— Вы знаете больше, чем я.

— Вы не знали эту историю?

— Нет.

— Он был совершенно святой. Он увидел случайно спектакль Михаила Чехова в Париже, решил для себя, что это гений и взял на себя всю ответственность за его судьбу. Потому, что Михаил Чехов был абсолютно неприспособлен к жизни финансово, организовывал театральные труппы и за пару лет они полностью прогорали и превращались в долговую яму.

— Есть такие люди, которые из одного доллара делаю долг в сто тысяч, а есть те, кто наоборот из доллара делают тысячу.

— А вы к какой категории относитесь?

— Ни то и не другое. Кстати, за последнее время появились три продюсера, которые хотят делать фильм о жизни Рахманинова.

— У вас есть дети?

— Я что, похож на человека, у которого проблемы с размножением? Конечно, есть. А поскольку я математик, то ещё и симметрично: девочка, мальчик, девочка, мальчик. Вы что, обидеть меня хотите?

— Да нет, я просто спросила. И они помогают вам в вашем деле?

— Нет.

— Почему? ПРОДОЛЖЕНИЕ

Liked? Share with your friends! Vous aimez? Partagez avec vos amis! Понравилось? Поделись с друзьями!
Bookmark and Share



Publié dans OperaNews

Барочная опера с французским шармом

«Альцеста» Глюка в Опере Гарнье

Оперный обозреватель
625 0


Что такое 19 лет для музыканта, воспитываемого в самой надёжной и авторитетной педагогической музыкальной системе в мире – российской или бывшей советской? 19 лет это либо свежевыпущенный из специальной музыкальной школы-десятилетки абитуриент консерватории, либо студент третьего курса музыкального училища (как только они сейчас себя не именуют, но суть остаётся та же). А что такое в российской музыкальной образовательной системе обучение симфоническому дирижированию? Не знаю, как в последние годы после всяческих реформ, но в моё время правом подачи документов на дирижёрский факультет обладали музыканты уже получившие одно высшее музыкальное образование. Следовательно в каком возрасте? Сами посчитайте: в достаточно зрелом. В любом случае в нашей системе девятнадцатилетний человек считается учеником, чьё дело помалкивать, стараться, учиться и слушаться старших. Помню, как на меня, уже отучившуюся и получившую всяческие степени в Париже и уже принятую на четвёртом курсе Московской консерватории, в российский и московский союзы композиторов, громко кричал и топал ногами декан композиторского факультета, высказывая тезис о том, что студент обязан писать так, как его учат, и только после окончания заведения, может... дальше было непечатно про современные композиторские техники. Таков менталитет: одной рукой учить, а другой инфантилизировать.

После обучения в таких кондовых системах координат, с чёрной завистью читаешь о том, что Марк Минковский организовал свой оркестр «Музыканты Лувра – Гренобля» в возрасте 19 лет. Понятно, что без госбюджета на зарплаты оркестрантам сами девятнадцатилетние дарования ничего не организовывают, но сам факт того, что при благоприятном стечении обстоятельств можно сначала заняться любимой профессией, а потом уже по ходу дела ей обучаться, у русского музыканта вызывает некоторый шок.
Итак, Марк Минковский, дирижирующий уже 30 с лишним лет своим собственным барочным оркестром, показал на сцене Оперы Гарнье «Альцесту» Глюка на французском языке.
Lire la suiteCollapse )
Французы, так же, как их ненавистные соседи напротив через Ла Манш – англичане, очень трепетно и любовно относятся к своим традициям. Что такое сохранение традиций? Это когда наши современники наслаждаются тем же, чем наслаждались их бабушки, прабабушки и далёкие предки. Все французские барочные оперы именно к таким традициям и относятся. Французы обожают барокко, а если уж на старофранцузском языке, то вообще находятся на вершине блаженства.
Французы умеют ставить барокко таким образом, что при всей неспешности происходящего, сочинённого для услаждения слуха королевского двора в 18 веке, в котором никто никуда не торопился, в спектакле нет никаких затянутостей. Они очень чувствуют и понимают свою культуру и своего зрителя.
Пожалуй, главным персонажем оперы был всё-таки хор под управлением Кристофа Граперона. Во-первых, артисты хора «Гранд-опера», так же, как и артисты балета, вовсе не чувствуют себя хором или кордебалетом, а вполне себе солистами, просто временно получившими второстепенную роль. Пока. Поэтому они все придумывают себе роль, характер, мизансцену и стараются изо всех сил. А уж материал у Глюка благодатный: хор присутствует на сцене всё время, реагирует на всё происходящее и композиторская техника полифонического письма, которой он владеет не хуже Баха, делает хоровые партии настолько интересными, что жаль, что впоследствии композиторы так писать просто-напросто разучились.
Второй очень сильный состав - это ансамбль «корифеев» - молодых солистов: тенор Станислас де Барбейрак, баритон Флориан Семпей, альт Бертран Дазин, бас Франсуа Ли и сопрано Мари-Аделин Анри. Эти молодые певцы уже спели сольные партии во французских оперных театрах, завоевали премии на международных конкурсах, полны энергии и явно рвутся в бой. Их потрясающие голоса, драйв, страстное желание вырваться после этого спектакля в полноценные солисты, изобретательность и живость сделали каждое их появление очень интересным.
Оркестр звучал так, как и должен звучать коллектив, всю жизнь работающий со своим дирижёром – самым лучшим, тонким и сыгранным образом. Они уже давно притёрлись и друг к другу и к дирижёру и звучат как один большой инструмент. Французский тенор Ян Борон, исполнявший главную мужскую партию императора Адмета очень хорош. Очень органичен и естественен в своей роли, прекрасно чувствует все смены настроений. Очень приятный бархатистый тембр и масса обаяния. Лучшего исполнителя на эту партию и не нужно.
Партию главного жреца Аполлона исполнил квебекский баритон Жан-Франсуа Ляпуант. Он известнейший исполнитель французского репертуара (квебекцы вообще самые страстные патриоты французского культурного наследия из всех франкофонных стран). Голос густой, глубокий, потрясающий. Франция скоро вновь услышит этого изумительного певца в театре Елисейских полей и Опере Монте-Карло.
Партию Геракла исполнил французский баритон Франк Феррари. Вообще в либретто Геракл появляется совершенно неожиданно и от полной безысходности. Автор либретто упёрся в тупик: Адмет и Альцеста практически в течение всего действия стараются друг друга «переблагородить»: чтобы Адмет не умер, Альцеста уговаривает богов, чтобы они дали ей умереть вместо любимого мужа, ибо всё равно де ей без него жизнь не мила. Адмет говорит то же самое и два героя спорят на тему, кому вместо кого умирать. При всей неспешности действия в 18 веке, по истечении второго часа музыки, с этим уже надо что-то делать, а что – не понятно. И тут светлая голова либреттиста придумала как выкрутиться: вдруг появляется Геракл - друг Адмета и спрашивает: «А чего это у вас такие кислые физиономии и глаза на мокром месте?» Поняв в чём дело, он заявляет, что на правах сына главного бога Зевса, он всю эту игру отменяет, путь ребята оба будут живы, здоровы и любят друг друга. Все радуются и опера заканчивается.
Понимая, что появление Геракла совершенно нелепо и неуместно, режиссёр придумал нарядить откормленного и упитанного «Геракла» в костюм фокусника, который пропевая свою арию, вытаскивает из чёрного цилиндра белого голубя (жалко, что не зайчика). Публика радуется голубю и все понимают, что всё, что мы сейчас видели, было понарошку. Франк Ферари прекрасно справился со своей партией.
А вот слабоватым звеном во всей команде была исполнительница партии Альцесты меццо-сопрано Софи Кош. Её сейчас очень активно пиарят, публикуют статьи на тему того, что вот, наконец, у Франции появилась своя большая певица. Была одна проблема в её работе. В прошлом сезоне она исполняла в вагнеровской тетралогии партию Фрики, супруги Вотана. И на Вагнере, в огромном зале Оперы Бастилии, она настолько привыкла форсировать голос, петь жёстко, что позволительно для Фрики, и необходимо ей лично для того, чтобы через оркестр докричаться «до другого берега», что в барочной музыке Глюка она то ли не смогла, то ли не поняла, что необходимо перестроиться – изменить звукоизвлечение. На фоне барочного оркестра, в старинном зале Оперы Гарнье жёсткость, форсаж и однозначный пережим голоса совершенно не к месту. Это всё равно, что играть сонаты Гайдна на фортиссимо и сплошной педали. Может быть, она не понимает разницу в стилях, а может быть уже не может после Вагнера петь стиль музыки, требующий тонкости и ювелирной отделки. Вероятно, исполнительница увидела в трагизме персонажа Альцесты и персонажа Фрики только общее, но не подумала о стилевых и акустических различиях эпох и композиторского языка. Кроме того из-за того, что партия для неё высоковата, строй понизили, и у неё возникли проблемы с интонацией. Откровенно фальшивовато у неё иногда звучит, при этом верхи скрипучие, а низы а ля Образцова. Но всё это вполне поправимо если почистить интонацию и поработать над оттенками.
Что касается зрительного ряда, то над «Альцестой» с французской элегантностью, изяществом и тонким юмором поработал творческий тандем, работающий уже десять лет совместно и в оперных, и в драматических постановках: режиссёр Оливье Пи с 1999 года ставит оперы по всему миру, не забывая о драматическом театре, вместе с ним постоянно работают художник по декорациям и костюмам (с музыкальным образованием) Пьер- Андрэ Вейтц (начавший активно работать на этот поприще в 18 лет) и художник по свету Бернард Килли. В ближайшей постановке «Аиды» на следующей неделе, они же и задействованы.
Решение было очень интересным. Декорация и костюмы были чёрно-белыми. Войдя в зал заранее, публика заставала странное действо: на огромной грифельной доске, какие-то люди рисовали мелками здание Оперы Гарнье. И потом в течение всего спектакля шесть художников, выдрессированных рисовать определённые фрагменты с определённой скоростью, рисовали декорации на глазах у зрителя. Периодически они выходили на сцену со швабрами и вёдрами с водой (как правило, в самый трагический момент арии) и начинали смывать с доски мел, чтобы сразу приняться рисовать следующую декорацию. Это было здорово, публика с интересом следила за процессом и музыка от этого совершенно не страдала.
Первый акт был отдан на откуп хору: артисты с удовольствием перемещались по сцене, двигались, общались, пританцовывали и старались показать себя с лучшей стороны.
После антракта Минковскому с «Музыкантами Лувра – Гренобля» надоело сидеть в оркестровой яме, они заняли всю сцену, оркестр оказался оттеснённым к заднику, а на авансцене только и осталось маленькое местечко для кровати, на белоснежном белье которой в белоснежной ночной рубашке страдала Альцеста, а вокруг кровати метались сочувствующие.
И чёрно-белость и кровать мы уже видели в постановке «Дона Жуана» в театре Елисейских Полей в прошлом сезоне, в той рецензии я уже прошлась по оперным режиссёрским штампам, но, как ни странно, те же атрибуты в постановке «Альцесты» выглядели уместно, элегантно, с чувством меры, без пошлости. Получается, что всё зависит, в конце концов, от таланта создателей спектакля.

Elena GANTCHIKOVA Moscou- Paris
Liked? Share with your friends! Vous aimez? Partagez avec vos amis! Понравилось? Поделись с друзьями!
Bookmark and Share
Думаю тут: из Лондона едет четыре посылки (одна с семью платьями уже пришла).
Вроде бы хлопотно выписывать, потом обратно отсылать то, что не подошло.
Не проще ли сесть в поезд и доехать до Лондона за два что ли часа, или сколько там идут Евростар?
Заодно и погулять, обстановку сменить, ну и купить на месте то, что хочется.
Но я всё-таки люблю мерять одежду дома.
Чтобы спокойно походить в платье, посидеть, полежать, прочувствовать, не кусается ли ткань, не тянет ли и не жмёт ли где-нибудь.
Зайти к соседке, понять первый взгляд, первую реакцию: оставлять или сразу вернуть.
Люблю выбирать по фотографиям: сразу виден силуэт и всё понятно.

А стоять в очереди в примерочную с ворохом одежды, толочься в тесной кабинке, запыхавшись снимать-одевать-снимать- одевать, уставая и ничего не понимая, не люблю.
Это мучительное мероприятие.
Дома можно попривыкать, подобрать сразу аксессуары, протестировать разные туфли и разные сумочки и украшения, как следует спокойно вникнуть, а потом сложить всё, что не подошло в одну коробку и вернуть.
Нет, всё-таки с доставкой на дом лучше. Точно.

Кстати, решила потестировать тот рабоче-крестьянский ASOS, в котором одевается всё сообщество "мой вид сегодня".
Цены дешёвенькие, качество надо пощупать (сегодня доставят).
Есть у них французский сайт с бесплатной доставкой и возвратом.
Приедет сегодня тюк из привычного дорогого магазина и тюк из Асоса, вот и сравню, насколько качество зависит от цены.
Возможно, что и не очень-то и зависит.

Liked? Share with your friends! Vous aimez? Partagez avec vos amis! Понравилось? Поделись с друзьями!
Bookmark and Share
Я считаю, что послать человека матом- это самая самая крайняя мера (я это делала два раза в жизни), после которой, зато, всякое знакомство прекращается раз и навсегда.
И можно вздохнуть с облегчением.

Но это в приличном обществе среди разумных нормальных людей.
Но тут не тот случай :)))

Вот как Вы считаете, нормальный человек будет после этого продолжать лезть, клеиться, приставать или вообще общаться?

Вот Вы будете писать письма человеку, который Вас послал?
Или писать о нём мемуар на гектар?

Нормальный человек, с чувством собственного достоинства не будет.
Никто из Вас не будет.

А она будет ещё как.
Это ненормально.

Последние письма:
- уже не читая поток оскорблений, устало: "Слушай, Оля, иди на х..й".
- в ответ опять развёрнутое письмо на километр :)
- (не читая) "Ещё раз повторяю: иди на х...й"
- Опять письмо :))))

По моим понятиям уважать человека после этого совершенно невозможно.

Теперь избранные скрины вывешиваются вперемешку с фотографиями банкетов.

А чего этот скрин-то не вывесила, a?

Как это всё провинциально, безвкусно и опереточно.
Тошнит уже.

Позволяет себе и публично и в личной переписке уничижительно проходится по моей музыке, по моим видео, по моей жизни, по моим родителям.
Какого чёрта?
Кто когда сказал этой глупой и наглой твари, что такое позволено и безнаказанно?
Воспитывать надо было в детстве нормально, и объяснять, что с людьми можно себе позволять, а чего нельзя.
За что будешь по том получать ото всех по морде, всю оставшуюся жизнь и совершенно заслуженно.

И это не её собачье дело, какую музыку я пишу, и какие видео делаю. Меня её мнение вообще никогда не интересовало.

Посылать её матом у меня уже язык отсох.
Никогда не видела такое липучее существо.

Судом угрожает? Ну, давай, давай :)))))
У неё есть скрины? Ну и у меня все полученные письма есть. И что дальше?
Хочет это всё вынести на публику и окончательно себя дискредитировать?
Да, пожалуйста. Ей очень есть чего терять :))))
Оборжаться.

Требует спрятать постинг?
А чего это? Её про меня висит, так и мой про неё висеть будет.

Как всегда у неё двойной счёт: она себе позволяет оскорблять и поливать грязью всех подряд, включая действительно великих певиц, а о ней не смей ничего сказать.
И ещё как посмею.
Не надо оскорблять людей, а потом затыкать всем рты.

Cама же затеяла всю эту бучу. А есть такая народная мудрость: "Посеешь ветер- пожнёшь бурю".
Человек бегает уже 10 месяцев !!!!! (охренеть можно) по всему интернету и поливает меня дерьмом, прицепившись к единственной фразе из моего крошечного постинга в ЖЖ об "отсутствии сумасшедствия в сцене сумасшедствия в "Пуританах", окончательно настраивает меня против себя, а дальше уже начинает получать по полной программе.

Чего же тут удивительного?
После того, что она пишет и мне в почту и обо мне, ничего другого НОРМАЛьНЫЙ человек и не ожидал бы.

Это надо быть сумасшедшей, чтобы ждать, что я тихо утрусь и буду молчать в тряпочку.

А что касается походов в номера, то эти оперные артисты постоянно находятся друг у друга на глазах, и не только подтвердят, что я говорю правду, но и ещё много всякого вспомнят и порасскажут, чего даже я не знаю.

Так что угрожать мне не надо:)))

Я цепляю других людей? Извините, это она уже зацепила всех, кого можно.

Помните эту хохму, когда она обвинила меня публично в том, что я ничего не понимаю в музыке?

Ну, так я просто вывесила выписку из диплома Московской Консерватории со всеми предметами и количеством часов.
Теоретико-композиторский- самый сложный факультет.
А потом поинтересовалась у публики, тянет это на знание профессии или нет :)))

Она тогда чуть не лопнула от злости и написала мне письмо о том, что никогда мне этого не простит !!!!
А этого-то почему не простит, интересно ?!? :))))
Мой диплом. Я его заработала. Хочу и вешаю.

Какие проблемы?!?
У неё такого никогда не будет :)))

Как-то уж слишком большой список непрощения получается.

Может она просто отъе......тся от меня когда-нибудь в конце-то концов?

Мечтаю об этом счастливом мгновении, но, думаю, что зря мечтаю.
Человека заклинило. Маниакально.

Жизнь уже показала, что чем больше на меня наезжаешь, тем хуже самой.

P.S. 20.04.2016 Последняя подлость, которую Оля продолжает делать вполне в её репертуаре (как я только могла опять доверчиво попасться?) Опять она меня обманула: сделав вид, что мы помирились, она предложила всю эту историю убрать под замки. Я убрала. Но не убрала Оля и постоянно изподтишка всем подсовывает на прочтение свои опусы обо мне . Обманывать, подставлять, пакостить, интриговать, вредить- её перманентное состояние. Как эта помойка уживается в её голове с музыкой для меня загадка. Последний её выпад в мой адрес мне показали сегодня. И этот новый всплеск говн у неё произошёл по одной очень простой причине: Оля спевает в Париже, а я в эту сторону даже головы не повернула, что абсолютно логично: если мне не интересно, то я и не буду себя насильно заставлять.

Поэтому я думаю, что будет справедливым мои записи тоже из-под замка достать, чтобы у людей была возможность выслушивать обе стороны. Больше к этой теме возвращаться я не желаю: я давно уже выкинула Олю из моей головы, и совершанно не собираюсь возвращаться к этой скучной теме. Всё-таки олины коварство, подлость и вероломство беспредельны. Так же, как глупость и недальновидность. Ведь такими методами ничего хорошего добиться невозможно. Так что, наслаждайтесь.
Можете прочесть последуюшие события по тэгy
Liked? Share with your friends! Vous aimez? Partagez avec vos amis! Понравилось? Поделись с друзьями!
Bookmark and Share
Знаете, а ведь не даром говорят, что скорпион -это вечно возрождающаяся птица Феникс.
Мне всегда чем хуже, тем лучше: на любом потоке негатива или стрессе, очень бодренько активизируется аналитический аппарат, включается внутренний компьютер, делаются организационные выводы, намечается план действий и начинается новый период деятельности.
Только не в сторону, боже упаси, каких-то там местей или интриг :)))

В сторону своих профессиональных дел и той рубашки, которая ближе к телу.
Я никогда ни на кого зла не держу и обид не помню.

Я просто освобождаюсь, поворачиваюсь задом, забываю и мчусь навстречу новым людям и впечатлениям.
В конце концов, какая мне, к чёрту разница, кто, где и что поёт, если к моей карьере это не имеет вообще никакого отношения?
Кто-то поёт, кто-то танцует, кто-то ходит по канату, крутит сальто, показывает стриптиз или забивает голы.

Как вчера написала одна певица в фейсбуке: "Спектакль окончен, клоуны устали". Я раньше ошибочно полагала, что между клоунами и оперными певицами разница есть, но вот человек объясняет, что никакой нет.

Ей изнутри виднее.

Мне-то что до этого?

У меня моя жизнь и мои интересы.
К моей территории по большому счёту чужие выступления вообще никакого отношения не имеют.
Да, так что я хотела сказать про мужчин и женщин: всё - таки до какой степени у мужчин нормальнее и проще устроена логика! С мужчинами общение ограничивается сутью того вопроса по поводу которого, собственно, собрались. Мужчины спокойнее, проще и гораздо безобиднее.
В их мышлении отсутствует извращённость, непредсказуемость, множественность и противоречивость мотиваций.
А вот женские тёмные дебри неконтролируемых эмоций логическому анализу не поддаются вообще.

Кто и в какой момент опрокинет все твои представления, предаст любые самые близкие отношения или просто укусит-ужалит на пустом месте, ты никогда заранее не догадаешься.
Получается, что если есть такое счастье не быть в профессии, связанной с прямой женской конкуренцией, есть возможность от баб держаться подальше и все организационные моменты решать с представителями простого, разумного, понятного и спокойного мужского полу, радуйся и баб за километр обходи.

Кроме редких проверенных и надёжных исключений.
Можете прочесть последуюшие события по тэгy
Liked? Share with your friends! Vous aimez? Partagez avec vos amis! Понравилось? Поделись с друзьями!
Bookmark and Share
«Накачивал» мышцы я после того, как выполнял лабора¬торные работы, чертежи и прочие академические задания. Тренировкам доставались вечерние часы, обычно весьма поздние.
Read more...Collapse )
Определенно знаю лишь одно: это было очень интересно. Настолько интересно, что я все повторил бы снача¬ла и, уж само собой, ни о чем не смею жалеть. Мне мало той жизни, просто очень мало...
Liked? Share with your friends! Vous aimez? Partagez avec vos amis! Понравилось? Поделись с друзьями!
Bookmark and Share
Я думала они меня сегодня совсем доканают.

Не понятно, зачем люди приходят. Т.е. постепенно в процессе общения понятно, что отвести душу, но почему они стучатся к музыканту, а не с психоаналитику- это вопрос.
Сегодня первый играл. Спасибо.

Второй принёс пачку нот и хотел, чтобы я ему из пачки нот выбрала репертуар к вступительным экзаменам. А как я ЕМУ выберу из Бартока, Брамса и Дебюсси? Это личный выбор. Пожаловался, что теперь требуется читка с листа, а он не умеет. ОК. Учила читать с листа и объяснила, как дрессироваться три дня до следующего урока.

А дальше началось.

Следующий пятьдесят минут меня агитировал за Ислам и последние 10 минут играл. У мусульман, оказывается миссия в жизни- распространять вокруг себя свет учения. Напоролся на пару уточняющих вопросов на которые ответить был не в состоянии. (Гы)
Говорит, что больше всего на свете читал Коран. Бедненький. Столько ещё книг на свете.....

Следующая рассказывала, как ей 25 лет живётся с мужем, который её 23 года изменяет. На вопрос "А зачем с ним жить?" задумалась. Поиграть не успела.

Следующая объясняла принципы своей биохронологической диеты. Фигура у неё потрясающая. Вспоминала, как три раза восстанавливалась этой диетой после кесаревых. Играла 20 минут- я просто очень торопила и всё время кивала на партитуру. Но диету записала.

Следующая не стала, как обычно жаловаться на своих иперактивных детей, а стала спрашивать, что такое НЛП, на котором подвинулся её муж и применимо ли это к работе с учениками. Было интересно высказаться на эту тему.

Следующие двое рассказывали, куда поедут отдыхать и путешествовать.
Успела хотя бы их записать на видео. Они так красиво выглядят за роялем и хорошо звучат, только почему-то совершенно не фокусируются.

Съезжу-ка, пожалуй и я.
Так хочется в горы!
Liked? Share with your friends! Vous aimez? Partagez avec vos amis! Понравилось? Поделись с друзьями!
Bookmark and Share
Когда мы ездили по лесам и горам, то беспрерывно слушали норвежское радио классической музыки- у них совершенно изумительный подбор трансляций.
И вот однажды я там испытала одно из трёх сильнейших музыкальных потрясений в своей жизни.

Мы включили на середине первой части виолончельного концерта Дворжака. Постепенно то, что мы слушали нас загипнотизировало совершенно.
Сначала мы были заворожены виолончелью. Это был глас божий. Нежнейшие пианиссимо, воспарения фраз, дыхание, глубина нижнего регистра...Я просто умирала. Я немножчко в виолончели разбираюсь (всю жизнь играла с мамой и сидела на её уроках со студентами); ТАКОГО я не слышала никогда.
Потом я начала прикидывать, кто бы это мог быть- точно не Ростропович, никак ни Йо-йо-ма и не Менезес. Может быть Мёрк, раз уж мы в Норвегии?

Потом я потеряла ощущение реальности от звучания оркестра и работы дирижёра: он давал виолончелисту совершенно свободно дышать, делать широчайшие рубато и оркестр вступал на такой же звучности и рубато как будто они все были одним единым существом. Такое полное слияние было у нас с мамой. Но одно дело- пианист, предчуствующий зависание ноты или субито пианиссимо у собственной мамы, а другое дело- целый оркестр.

Я улетала, задыхалась от восторга, чуть не плакала и одновременно всё больше и больше мучал вопрос: да кто же эти гении? кто? кто?
Машина уже остановилась, но мы сидели и дожидались разгадки.

Ну, конечно, как же мы, дураки сразу не догадались?!
Разумеется это были Жаклин Дюпре и Даниель Баренбойм.

Мама училась с ней одновременно у Ростроповича и всю жизнь рассказывала, что ничего более святого и гениального, чем игра Жаклин Дюпре она никогда не слышала. Теперь я поняла, что она имела ввиду!

А Даниель Баренбойм (кто не знает- но все знают)- это её муж пианист и дирижёр. Очевидно, слушая её занятия дома он совершенно проникался её зарядом и действительно знал, в какой фразе и как она дышит.

Короче, друзья и коллеги, нижайшая просьба: если у кого-нибудь есть ВСЁ, что угодно в её интерпретации и вместе с Баренбоймом; дайте, пожалуйста, скачать!!!!!!

Я хочу её бесконечно и бесконечно слушать! Я хочу засыпать и просыпаться под звуки её виолончели!

(В магазинах я пока ничего не нашла. Они продают молодых французских виолончелистов и Ростроповича (а он у меня весь есть, то есть вся мамина коллекция).
Liked? Share with your friends! Vous aimez? Partagez avec vos amis! Понравилось? Поделись с друзьями!
Bookmark and Share

Latest Month

July 2019
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Syndicate

RSS Atom

YoutubeAlenaBella

Подписывайтесь на мой канал
Powered by LiveJournal.com